Поганое поле. Том четвертый. Война

Но тут выясняется неприятная новость: шатер востребован, и прямо сейчас в нем заседают! Мало того, почему-то приглашают и меня!

Внутри на толстых матрасах, постеленных на соломенные циновки, сидели старейшины: Алихан, Варвара, Мухаммед, Нэнси, Тимур, Рубен, Алевтина, Томирис и Тамара. Сидели полукругом, лицом ко входу. Место посередине этого полукруга оставалось вакантным – там просто лежала плоская подушка для сидения. Место Джерома.

В сторонке стояла обувь всех присутствующих.

Люция стряхнула сапожки, опустилась на свое место с краю и скрестила длинные ноги в просторных шароварах.

Нэнси и Алихан, ничуть не удивившись моему появлению, указали на свободное место, и я, немного помешкав, разулся и уселся в центре, на место Джерома.

– На повестке дня наша будущая стратегия... – начал Алихан, когда я скрестил ноги и выпрямился, чувствуя себя не в своей тарелке.

Его слова заглушило громкое зевание. Тимур распахнул пасть и не потрудился его прикрыть. Выглядел он сонным и недовольным.

Вечное отщепенское неуважение к какой-либо власти, подумал я.

И к правилам приличия. Анархисты до мозга костей.

– Какая еще к Уродам стратегия? – сказал Тимур, смаргивая слезы, выступившие от зевания. – Валить надо. И чем дальше на восток, тем лучше.

– Там земли заняты кочевьями других становищ! – оживилась Варвара. Я так редко общался с большинством старейшин, что не запомнил бы их имен, если бы не нейрочип.

– Ну и что? – повела плечом Люция. – Подвинутся!

– Будет война, – без намека на страх или сожаление возразила Варвара.

– Ну и что? – повторила Люция. – Значит повоюем, разомнемся. Когда Отщепенец боялся хорошей драки?

Нэнси мелко захихикала, дреды ее задергались, как пружинки. Она тыкнула в направлении Люции тонким концом своей вечной трубки.

– Например, вчера, – сказала она. – Вчера мы все решили больше не воевать с россами.

– Потому что они отнимают нашу волшбу! – подскочила на месте Люция. – Мы не договаривались об этом! Россы вероломны, и у них нет чести.

А потерять волшбу для Отщепенца все равно что...

Она затруднилась с подходящим сравнением, и я негромко подсказал:

– Все равно что кастрация...

На меня вопросительно уставились. Слово им было незнакомо. Я показал пальцем, будто отрезаю себе кое-что. Кто-то скривился, а кто-то закивал.

– Именно! – сказал Алихан. – Наш новый старейшина говорит правду.

Тимур снова зевнул, хрустнув челюстью, а я с любопытством спросил:

– А вот тут поподробнее, пожалуйста.