Поганое поле. Том четвертый. Война

Видимо, сражение с чужаком зародило в его тупой башке сомнение в собственных бойцовских качествах и вреде понтов.

– Ну, так мы их у вас не отбираем. Переночуем и поедем себе дальше. Стоит ли на всех гостей по ночам нападать?

– Стоит, – уверенно сказал ближний масочник. Его голос показался знакомым. – В Поганом поле или ты, или тебя.

– У меня автомат, – сообщил я. – А у вас стрелы. Значит, я должен сегодня перестрелять вас, чтобы вы отвалили? По-другому никак, да?

Масочники переглянулись. Прохор тяжело дышал, но когда я высказался про “перестрелять”, на минуту затаил дыхание.

На свет фар налетела мошкара, у меня возле уха противно зазвенел комар. После дождей их расплодилось в округе сверх всякой меры. Ночь оставалась тихой и мирной, тишину нарушали лишь далекие крики ночной птицы, а на фоне полной луны и звезд носились крылатые тени.

Наконец ближайший следопыт убрал в сторону колчан и медленно снял маску. У него было бледное худое лицо, покрытое испариной.

Я узнал этого белобрысого парня.

– Игорь?

Игорь, судя по всему, собирался сдаваться, услышав об автомате, или идти на переговоры.

Когда я позвал его по имени, он прищурился – фары светили ему прямо в лицо.

– Олесь? Ты?

– Я! И Витька. Витьку помнишь?

– Как же вас обоих не помнить? Братцы, – обратился Игорь к спутникам, – уберите оружие, а ты, Прохор не дури... Этот балбес поспорил, что победит в дуэли чужака, – сказал он мне. – Дескать, на таких машинах только россы разъезжают, а они, мол, слабаки все. Хотя никто из нас россов не видал, только по слухам.

..

Я отпустил Прохора, и тот поспешил к своим.

Игорь и остальные, наоборот, зашагали ко мне. Я закинул автомат на плечо, но не расслабляться не спешил.

Впрочем, Игорь сам остановился, словно ударившись о невидимую стену.

– А ты изменился, – сказал он, всматриваясь в меня. – Бороду и волосья отрастил, как Отщепенец. И весь в рисунках. А шпага воеводы Влада, узнаю́...

Я опустил на миг взгляд. Руки покрывали геометрические фигуры трех разных цветов, при свете луны выглядящие как полосы грязи разного оттенка.

Вероятно, попытки применить волшбу каждый раз вызывали к жизни этот боевой раскрас. В бою это окажет на противника деморализующее воздействие, что само по себе хорошо. Или подскажет, когда я намерен атаковать, – и это плохо.

– Вы тоже изменились, – сказал я. – Дети Морока. Воинственные стали не в меру.

Игорь бесцеремонно отпихнул Прохора с дороги.

– Маску с ведьмовскими мешочками посеял, да? – отчитал Игорь подчиненного.