Поганое поле. Том четвертый. Война

Сколько времени она стоит так и наблюдает? С самого вечера? Тени от длинных ресниц трепетали на мраморных щеках, и приходилось то и дело напоминать себе, что это не человек и не живое существо. Настоящая живая девушка прижалась бы ко мне, взяла за руку при виде этого беззвучного темного шествия, этих многих сотен потусторонних тварей. Но не Ива-2.

– Ива-1 видит все с орбиты, – заговорил я. – Выходит, и эпицентр тоже?

– Определенно.

– Но она сказала, будто не знает, что из себя представляет Око Ведьмы. А я не спросил, куда двигается Погань.

.. Может... спросить?

– Скорее всего, она не ответит, – пожала плечами Ива. – Но попробовать не вредно.

– Ладно, – сказал я, недовольный таким оборотом разговора. Зря я ляпнул о том, что надо переговорить с Ивой-1, которая перенастроит мне нейрочип втихаря. Теперь не отвертеться. В то же время мои чувства к Иве-1 – самое маловажное из всего, на чему следует придавать значение. Главное – спасти Киру и осилить Единого. Чтобы спасти наше общее будущее.

– Поговорим с ней позже. Глядишь, сами разберемся. А почему ты думаешь, что она не ответит?

– Это лишь предположение. Кураторы попытаются сохранить все наживки. Если они будут знать нечто, что неизвестно тебе, ты останешься от них зависимым.

– То есть на Киру они не особо надеются? Считают, что из-за нее я не пойду в Росс?

Это предположение меня возмутило.

– Людям свойственно переносить особенности своего мировосприятия на других. У них небинарная мораль, и на твоем месте Габриэль на помощь Кире не пошел бы.

Это неразумно – идти на поводу у врага. И будь Кира росской, она бы это поняла.

Я воззрился на Иву. Она продолжала смотреть на шествие Погани, стоя по мне в профиль.

– Ты тоже так полагаешь?

– Нет. Я – Либерахьюм. Но я понимаю россов. Кира – твое слабое место, и если отринуть чувства, то идти за ней в Росс нельзя. Они не перестанут шантажировать тебя ею.

– Так. Они ее не отпустят, да? Пока не получат все, чего хотят?

– Это логично.

– Тогда... – Я свирепо задышал.

– Тогда и в самом деле не следует за ней идти.

“Молодец! – провозгласил в уме циничный голосок. – Наконец-то ума поднабрался!”

Ива повернула ко мне голову и потрясенно спросила:

– Олесь, ты серьезно?

В этот миг она была максимально похожа на настоящую женщину. Потрясенную тем, какую глупость ляпнул ее лучший друг.

– Чтобы победить россов, нужно думать, как росс, – пробормотал я. Злость во мне присутствовала, но слабенькая, не как раньше.