Поганое поле. Том четвертый. Война

Выяснилось, что она сняла с меня грудной доспех – сочла, что он мешает мне дышать.

– Я испугалась, что ты погиб, – своим низким хрипловатым голосом протянула она. – Было бы жаль терять такого бро...

– Абьюз и харрасмент, – пробормотал я.

– А? Здесь больше никого нет...

На самом деле вокруг суетилась куча людей. Но на нас мало кто обращал внимание.

Я увернулся от тянущихся ко мне губ – Люция снова возжелала сделать мне искусственное дыхание рот в рот, хотя я окончательно пришел в себя.

– Где мой конь? И где пленник?

Силы ко мне вернулись, и я вскочил на ноги – к разочарованию могучей Отщепенки.

Видимо, у Люции после битвы усилилось либидо, бес ее поймет. Но мне миловаться прямо сейчас тянуло меньше всего. Встреча с преображенным Габриэлем меня потрясла.

Конь пасся неподалеку, и я приманил его Знаком. Пленный эльф валялся на прежнем месте – все так же без сознания. Хорошо же я его угостил!

Мои соратники – оставшиеся в целости и раненые – оживленно обсуждали сегодняшнюю битву, словно это был увлекательный поход в горы.

К моему удивлению, убитых среди наших не было совсем, несмотря на то, что я видел бездыханные тела. Кого-то вырубили – как меня, но дозволенным оружием, кого-то сильно ранили, но все эти раны лечились волшбой с применением крови Урода и прочих малоприятных ингредиентов. Викентий сказал, что даже тяжелых раненых поднимут на ноги меньше, чем за неделю.

Среди россов тоже никто не погиб. Многих ранило, но для росской медицины эти раны – сущий пустяк.

От всех этих новостей ощущение, что договорная война – сущий фарс, только усилилось.

Когда я верхом, ведя эльфа на поводке со связанными руками, прибыл в обществе других Отщепенцев в становище, на меня накинулись радостные наложницы и Витька. Ива эмоций не проявляла, спокойно стояла у входа в шатер. Со стороны выглядело так, будто бывалый вояка вернулся домой, но я себя таковым не чувствовал.

На меня накатило раздражение. И от смехотворной битвы, на которой куча людей мается дурью, и от появления Габриэллы.

Эта небинарная во всех смыслах личность использовала запрещенное оружие и открытым текстом заявила, что не намерена отдавать Киру! Тварь желтоглазая!

Я чуть ли не грубо отмахнулся от причитаний наложниц, выражающих свою радость немного экспрессивным образом, буркнул что-то в ответ на вопросы улыбающегося до ушей Витьки и поехал к большому шатру.

Туда же двинулись Люция, Алихан и прочие старейшины. В ха-ку не поехали.