Штабс-ротмистр

Потому штурмовики выглядели героями. Они истребляли шайки бандитов, освобождали похищенных ради выкупа, пресекали схватки между княжескими и боярскими домами, если те шли не по правилам. Соответственно, подчёркивали разность между «настоящими» вояками и парадными. В том числе – своим особо расхристанным видом. Мол, штурмовые роты для боя, а не балетных фигур строем на плацу. Гибли, надо сказать, они несколько чаще, чем другие государёвы служащие при погонах. Поэтому и разыгрывали бесшабашную лихость, замешанную на презрении к смерти.

К подволоку салона взлетел очередной куплет марша, неофициального гимна штурмовых отрядов:Нас Дьявол покинетИ Бог отвернется,Сломается хрупко бессильная сталь,И время застынет,И кто-то вернется, Затем, чтоб найти на пороге Грааль.

Сомнительные вокальные возможности Буранова получили допинг в виде долгого взгляда прозрачных глаз княжны Львовой. Быть может, она сравнивала переданные или принятые ей депеши о выходках штурм-ротмистра с показной бравадой.

Связисты умели хранить непроницаемо-печальное выражение лица, что делало без того весьма привлекательную барышню неотразимо-загадочной.

Вице-губернатор остановился с супругой под руку и терпеливо ждал. Когда пауза затянулась до неприличности, Тышкевич кашлянул.

Тщетно. Штурмовик по-прежнему сотрясал помещение воплями. В правой руке он сжимал бокал, размахивая им, отчего рубиновые капли вина брызгали на дощатый настил. Кто-то жестом подсказал офицеру, что у него за спиной начальство.

Буян не отреагировал, запустив «Нас Дьявол покинет» по второму кругу. Или по третьему – неизвестно, как давно он развлекал почтенную публику своим а капелла.

Возможно, стоило ещё обождать. Но на каком-то торжественном приёме заминка в движении вице-губернатора, прямого ставленника Государя, будет воспринята как слабость и унижение. Поскольку этот выход был тренировочный, Горчаков непременно хотел бы знать, как поведёт себя начальник смены его охраны, ранее нёсший службу только в глубинке на коронных землях Империи.

Нельзя оконфузиться.

Штабс-ротмистр тронул штурмовика за рукав. Тот оборвал вой, ошибочно принимаемый им за пение, и резко обернулся.

- Кто посмел?!

- Виноват, ваше высокоблагородие. Не позволите ли пройти его сиятельству с супругой?

Боец, конечно, отступил назад и отдал честь князю, бросив пару пальцев к чёрному берету. Но глаза налились кровью.