Закон Арксеона

А пока он давал конечности передохнуть, сзади раздался шелест кустов, а следом за ним угрожающий рык.

— Да ладно, ещё двое? — произнёс он вслух, не столько напуганный, сколько удивлённый. Четыре шакала за раз? Им тут что, мёдом намазано?

Ещё один рык раздался чуть в стороне — подоспел третий. Что-то тут было не так, но все размышления позже.

Сейчас главное — не возгордиться слишком сильно и не позволить себе недооценить врага. Пусть шакалы считались слабейшими хищниками Арксеона, но трое на одного — это трое на одного.

Враги пошли в атаку. Метнув нож в того, что наступал спереди, Кабрио стиснул зубы, метнулся вправо и ударил второго заряженным левым кулаком. Рука ожидаемо отозвалась вспышкой боли.

Продолжая двигаться по инерции, странник кувыркнулся вперёд, вскочил на ноги и развернулся. Как и ожидалось, последний шакал пытался атаковать сзади и сейчас стоял на том месте, где секунду назад находился Кабрио.

Но враг тоже не растерялся и сразу пошёл в новую атаку. Подбежал и прыгнул, нацелившись зубами в шею.

Ловко поднырнув снизу, парень просто схватил его рукой за шею и придавил к земле. А затем, не давая времени опомниться, сформировал в ней пучок энергии и взорвал. Шею хищника разнесло точно так же, как недавно у гончей.

Рык справа напомнил о ещё одном недобитом враге. Третий шакал тоже распластался в прыжке, намереваясь атаковать странника сбоку. Удар левым кулаком под челюсть — и тварь с жалобным скулежом впечаталась в дерево.

Не позволяя ему приземлиться, Кабрио подскочил и прямым выпадом с правой расплющил грудную клетку.

Когда снова наступила тишина, странник первым делом вернул свой нож, застрявший в боку последнего убитого шакала. Особого вреда зверю он не нанёс. Четвероногие враги — вообще плохая цель для метания ножей, когда стоят к тебе лицом.

А теперь пора было подумать. Двое появившихся рядом шакалов — случайность, пятеро — уже закономерность. Их сюда что-то влекло. И вариантов было немного. Если точнее, всего один.

Гончая.

Громадная туша лежала меж деревьев. Её шерсть всё так же неестественно стояла торчком.

Именно убитая гончая влекла мелкое зверьё, в этом не было никаких сомнений. Любопытство Кабрио разыгралось ещё сильнее. Что же в ней такого особенного?

Склонившись над тушей, он продолжил с кряхтением срезать с неё шкуру, а затем вырезал изнутри кусок мяса. Понюхал, но сырая плоть ожидаемо не вызвала аппетита. А значит, пришло время разводить костёр.