Прибытие

Мы пьём все вместе, и никто в одиночку!

— Это что ещё за концерт по заявке? — ко мне быстрым шагом подошёл дед, недоумённо поглядывая на голову. — Что это он надрывается?

— Да кто бы его знал? — я пожал плечами, прислушиваясь к довольно неприличным словам разухабистой немецкой песни. — Видимо, крови нахлебался, вот на лирику и потянуло.

— Да это больше на пьяные завывания похоже. — И дед решительно направился к голове. — Ты как нахлебаться умудрился?

— А, это ты, — протянул фон Вюрт. — Как тебя зовут-то? Я помню, что не Иван.

— Неужели. Ты чего разорался? — Дед разглядывал голову, по лицу было видно, что он испытывает просто непреодолимое желание от неё избавиться. — Пьянь подзаборная.

— Сам ты... вот это слово. — Выдала голова. — А это твой внучок виноват. Он же мне птичью кровь споил. Скотина. Нет чтобы своей чуть-чуть дать, если у вас пленника, пригодного для кровопускания под рукой нет.

— А больше ты ничего не хочешь? — спросил я, возвращаясь к столу. — Кроме моей крови? Может тебя ещё за ушами почесать?

— Было бы неплохо-о-о, — ответила голова.

— Я агрессивный? — у меня челюсть отвисла от такого заявления. — Ничего себе заявочки. Дед, давай эту дрянь сожжём к чёртовой матери?

— Во-о-о-т, а что я говорил? — и голова пьяно икнула.

— Так, птичью кровь ему больше не наливать, — постановил дед. — Пошли есть. Да выдвигаться пора. Дело уже к обеду близится. А мне не хочется на этом острове оставаться. Вдруг эти гады фашистские что-то перемудрили, и он исчезнет? В тартарары провалится, с эльфами и гномами на драконах.

Поели быстро. Помыв посуду, долго решали, как понесём голову. Моё предложение — привязать за волосы к поясному ремню, почему-то не встретило одобрения у бравых пенсионеров. В итоге дед решил, что понесём мы горланящее похабные песни на немецком языке недоразумение в котелке.

Голова осмыслила сказанное и принялась возмущаться. На что ей посоветовали заткнуться, иначе вернёмся к первоначальному плану — привязать за волосы как трофей, и так и пойти в люди. Этих вампирских тварей здесь не слишком любили, так что вряд ли мы встретили бы волну недовольства. Вюрт подумал и согласился на котелок. Причём он сделал это с таким видом, словно одолжение нам сделал.

— Я просто до глубины души поражён его наглостью, — восхитился дед.