Страх вампира

Началось: Швац почувствовал пьянящий адреналин!

Не ослабляя врага рваными ранами постепенно, Швац, поймав момент, сразу бросился "в обнимку", впившись отросшими клыками в районе ключицы. Челюсти обхватили трубчатую кость, и Тракс, сколь ни пытался, не смог отбросить от себя оппонента. Швац целиком повис на нём, пытаясь раскусить кость, а параллельно терзая спину когтями. Тот попросту недоумевал, как противостоять неординарному приёму! Наконец он прыгнул вперёд, прижав собой де Гиса к каменным плитам. От удара резко лишившийся кислорода в груди, Швац охнул и потерял выигрышное положение.

Тракс, дабы впредь не позволить тому впиться зубами, обхватил его голову, нащупывая очи его, чтобы выколоть... Запаниковав, Швац перехватил его руку зубами... Короткий хруст, и тот лишился половины кисти.

Взревевший от разом нахлынувшей боли, Тракс отпрянул в агонии, с ужасом разглядывая последствия укуса. Отплевавшийся от остатков плоти во рту, Швац, задействовав всю силу груди, ударил оппонента в солнечное сплетение, сбросив наконец с себя.

Оба встали, приходя в себя от понесённых увечий и не продолжая схватку. Что удивляло зрителей - вампирские баталии редко когда доходили до борьбы и укусов: обычно дело кончалось "фехтованием" когтями.

Конечно, вся "ненависть" была понарошку; это - не более чем симуляция предстоящих битв. Однако адреналин, бьющий в крови, был подлинный, и на время схватки они искренне воспринимали друг друга врагами... Швацу это далось тяжелее.

Снова попытки исполосовать друг друга.

Когти, наконец, достигли двенадцати дюймов в длину - предельно возможной длины. Они были крепче самого надёжного металлического сплава. Вампиры скакали друг на друга и назад, делая передышку между ударами. Лица исполосованы ранами, но пока не повреждены органы движения - схватка не прекратится. Правила предписывают окончание боя лишь в случае невозможности продолжать отпор.

Швац наносил удары, совершаемые не одними руками, а всем корпусом. Тело его так и дёргалось влево-право, влево-право.

.. Тракс терял хватку с того момента, когда руки его оказались изрублены и почти уже неработоспособны. Они превратились в ошмётки, коими он не бил, а отмахивался. Конечным взмахом Швац свалил его наземь - раскроив висок рубящим ударом.

Дальнейшее он видел сквозь туман, как во сне. Стоял в исступлении, озверев до беспамятства. Сородичи уволакивали поверженного с поля брани. Тракса усадили спиной к фонтану, приводя в чувство. Он тоже был не в себе.