Андервуд. Том 1

Благодаря своим рефлексам, он уклонялся от колющих ударов, просто отпрыгивая, но проблема была во второй руке с ножом.

Как только они скрещивали клинки, этот урод пытался ей чикнуть в лицо или в плечо. Где-то сбоку раздался треск поваленного забора — это другой вормлинг, не выдержал напора Саймона и подумал спастись бегством.

— КТО КРЫСА, С*КА, КТО? — тренер размозжил ему башку сапогом и продолжал топтаться, пока там не осталось одно месиво.

Вормлинг, что сражался с Гансом, бросил меч на землю и поднял руки, но в ту же секунду его голова вместе с некстати подвернувшимися кистями свалились отрубленные.

Видя, что здесь пленных не берут, тот решил сражаться до последнего. Но всё закончилось одним метким броском шляпки Саймона, которая застряла у вормлинга в виске. Он покачнулся налево, выровнялся, взялся за острый край головного убора и порезал себе пальцы в кровь. Затем посмотрел на них, выронил меч и эпично шлёпнулся на спину.

Ганс деловито начал шманать убитых врагов, выуживая самое ценное.

— Тебе приглашение нужно? — спросил Саймон, подойдя к Нику, и, нагнувшись, извлёк смертоносную шляпу.

— Понял, — Ник решил с ним не спорить, вдруг тот передумает оставлять его в учениках? Тогда и свидетель сразу лишний нарисуется...

Вместе с Гансом они вскоре оттащили трупы на задний двор, где их медленно растворял белый слизень на поводке.

— Хороший мальчик, кушай, — трепал его по спине Ганс. — Это Жоржик, — познакомил их парень.

— Когда-нибудь он и тебя скушает, — сплюнув, сказал Ник.

Если честно, его немного трепало после случившегося. К смерти он был привычен, но чаще всего та не происходила столь массово и из-за такого пустяка. Этот тип реально чокнутый.

— Он всегда такой?

— Не, только никогда его крысой не называй — ни намёка, понял? Не ссы, — толкнул плечом Ганс, — учитель добрый.

В ответ раздалось радостное хлюпанье слизня.

— А как же... — Ник потёр пальцами лоб. — Я не пойму, за Глока ведь вступятся?

— А кто узнает? — спокойно сказал Ганс, будто они полянку от сорняков пропололи.

Это оно, конечно, так. Только ему всё равно было не по себе. Когда закончили с кормёжкой Жоржика, Ганс отвёл его обратно в погреб и запер.

Потом занялись обычной бытовухой — приводили забор в порядок, скрывали следы крови на земле и, помывшись, сели втроём за стол.