Андервуд. Том 1

Так, вараны могли работать дольше и меньше болели.

При желании их размеры тоже можно было увеличить, если нужны транспортировщики больших грузов, или как в случае с Чачей — для понтов. Всё упиралось лишь в способность хозяина прокормить такую громадину. Впрочем, даже если скотиняка отслужила своё, то шла на переработку: мясо, кости, шкура — всё было востребовано.

Они миновали самые запруженные в час пик улицы и приблизились к окраине. Ник купил себе полоску сушёного мяса и медленно разжёвывал, наблюдая исподтишка за передвижениями сенсея.

Он никуда по пути не заходил, лишь однажды остановился, пропуская наездника на саламандре. Это был вестовой, и они могли нарушать все правила, дабы быстрее доставить сведения государственной важности. Если перед таким не тормознуть, наездник просто собьёт — каждая секунда дорога. А если не собьёт, так огреет кнутом.

Сёдла у них были не как привычные лошадиные, а длинные, вытянутые, чтобы полностью ложиться на живот.

Там была специальная подбородочная выемка для разгрузки шеи и фиксирующие ремни со стременами для бёдер и стоп. При желании или если затекли ноги, всадник мог поменять позу, передвигая сложную систему ремешков.

Такие зверушки дорого стоили. Тысячи две за взрослую особь, поэтому немногие могли себе позволить транспорт в путешествиях по пещерам. К тому же был риск потерять его в схватке, а это большие расходы.

Саймон зашёл в сложенную кое-как из разномастных камней лачугу с вывеской: «Коренья».

Его не было минуты три и затем, аккуратно поправляя двумя пальцами шляпу, он вышел и отправился на восток, вдоль границы с бедным районом. Ник проследил за ним до таверны с лаконичным названием «У барона».

На входе висела парочка значков с перечёркнутой красной линией. На одном изображён червяк, а на другом трёхрукий мужик. Такое в Андервуде не редкость. Каждое заведение диктовало свои принципы. Если ты клиент бара для крысолюдов, а сам человек, то ты не прав и будет чудом выйти оттуда невредимым.

Ник простоял минут пятнадцать неподалёку. Что творилось внутри, понять было несложно. Он вспомнил слова Ганса про многочасовые попойки тренера и подозвал одного из мальчишек.

У того красовался на голове обрезок потрескавшейся саламандровой кожи с вдетой верёвкой на подбородок. В одной руке бутафорский меч из стыренной где-то кости, а в другой круглая пластинка выцветшего хитина.