Неудержимый. Книга IX

Сколько здесь пластин? Сто? Двести? Но и среди них попадались дары со светлыми рунами, поэтому подтащив броню поближе, я стал прикасаться к нужным пластинам и собирать дары, перекидывая их в тугрики, которые нашёл в сумке у Великого.

- Слушай меня внимательно, второй раз повторять не буду, - пока я занимался полезным делом, заодно начал разговор, - Будешь орать, я башку твою засуну в печь и на это всё закончится. Ты меня понял? Если понял, то кивни головой.

Толстяк тут же закачал головой, приняв правила моей игры.

Создав маленький огненный шар, я метнул его в серебряный подсвечник. Во дают, вроде кочевой народ, где каждый килограмм в поклаже на счету, а тут такая роскошь. Хотя пойманный мной кабанчик наел этих килограмм гораздо больше. В помещении стало намного светлее, а то сидим в темноте.

- Хорошо, тогда продолжим, - я приподнялся и вытащил у него окровавленный кляп изо рта, - Я задаю вопросы, ты на них отвечаешь.

- Постой! – толстяк изменился в лице, - Ты же Тэмур! Сын Чинкима! Я тебя сразу узнал! Ты меня не помнишь?

Вот те раз, приплыли.

Тэмур? Сын Чинкима? И что мне ему ответить? Пока я думал, он затараторил на неизвестном мне языке. Он называл какие-то имена, видимо, пытался что-то мне напомнить.

- Хватит, - уже более спокойно сказал я, грозно на него посмотрев, - Я не понимаю, что ты говоришь.

- Амулет, используй его, - сказал он и замолчал в ожидании моих действий.

Мне пришлось задать ряд уточняющих вопросов, сославшись на тяжёлую битву с тварью.

Мол, так сильно приложился головой, что запамятовал. Жаль, что я не мог получить знания покойного, в которого перевоплощался, как это делали мимики. Так бы и вовсе проблем никаких не было.

Как оказалось, монгольская армия и правда состояла из множества народов, населявших земли бывшей Монголии. Чтобы общаться между собой, все использовали обычные переводчики, амулеты в виде монеты с дырочкой для цепочки. Я уже видел подобные на погибших от когтей и зубов твари воинах, а также на улицах «Турана», но не придал этому значения.

Метнувшись в главный зал, я снял амулет с шеи одного из покойников и вернулся в опочивальню Хубилая. Так звали толстяка, который, как выяснилось, обладал титулом сотника, вот только никакой сотни ему не досталось. Старшие по званию забраковали его из-за того, что он плохо держался в седле.

Хубилай, насколько я понял, оказался младшим сыном Толуя, который вместе с отцом Великого состоял в одном десятке.