Кодекс Крови. Книга V

Кроме нескольких смен белья, спортивной формы и формы комаров положить туда было решительно нечего.

Арва ткнулась мордой ей в ноги, выводя из оцепенения.

— Ох, подруга, дома всё было понятно, кто друг, кто враг, а кто так... — охотница зарылась руками в густой мех волчицы, — и тебя оставлять не хочется. Да и как тебя с собой в Кремль брать?

— Молча! — отрезала Агафья, опираясь о дверной косяк и наблюдая, как Кирана обнимается с прирученным зверем. Белоснежная волчица доходила почти до бедра девушке и имела на удивление разумный взгляд.

— У тебя сейчас есть уникальная возможность предстать перед обществом в том образе, какой удобен лично тебе. Всё, что мы с тобой изучали, безусловно, полезно, но ситуация с Исбьернами несколько меняет диспозицию сил. По сути, образ милой сиротки, чуть было не опороченной князем Рюгена, можно с лёгкостью сменить на воинственную амазонку, имеющую ручную волчицу и бьющую в морду за любой косой взгляд в свою сторону. Адамантовая печатка на твоём пальце — лучшее доказательство, что ты признана богом и алтарём рода. Поэтому решать только тебе.

Кирана вспомнила всё, что ей пришлось пережить. Скольких тварей изнанки пришлось убить, чтобы оказаться на этом самом месте. Она всегда хотела определять собственную судьбу, но и этот мир оказался полон условностей. Так почему бы не быть самой собой? Как ни крути, но лебезить и извиваться дипломатическим угрем — не её призвание. Совсем другое дело — защищать себя и родных с оружием в руках.

— Ещё одного пассажира захватим? — Кирана впервые за долгое время искренне улыбнулась, глядя на наставницу и потрепала по загривку Арву.

— Захватим, но, прежде чем отправимся в Кремль, Михаил настаивал на посещении тобою Абрау. Алтарь рода заждался новую княгиню Виноградову.

***

Пётр Алексеевич закрылся в собственном кабинете и отменил все встречи, ожидая сыновей. Предстоял непростой разговор, в котором ему хотелось услышать мнения своих детей. Чем дольше он размышлял над создавшимся прецедентом, тем больше всевозможных аспектов открывалось перед ним.

Острее всего стоял вопрос о степени открытости процесса по иску об оскорблении достоинства княгини Кираны Юрьевны Виноградовой, графини Комариной.

Для тех целей, в рамках которых император рассматривал девушку, необходим был максимально закрытый дипломатический процесс. Но если использовать ситуацию как повод для получения лояльности от аристократических родов внутри страны, то стоило раздуть его до уровня громкого международного скандала.