Кодекс Крови. Книга V

— Скажите, что донора успели найти!

— Нашли, за ней уже послали, — коротко ответила сестра Михаила, а татуировка на её лице полыхнула пламенем, выдавая настоящее состояние девушки. — Всё так плохо?

Света воздержалась от ответа, судорожно пытаясь понять, сможет ли в одиночку произвести отделение и перенос зародыша из Нарвы в донора и не угробить при этом никого. Ситуацию осложняло до крайности ещё и отсутствие связи с собственным тотемом. Те есть лекарке придётся выполнять вмешательство на голом собственном резерве, расходуя его филигранно.

Дверь в одном из ангаров распахнулась, их ждали. Боец занёс Нарву на руках внутрь, Света и Кирана вошли следом. Встречал их мужчина лет пятидесяти с длинными волосами и бородой, сплетенными в косы. Взгляд его был настороженным.

— Я — Игнат, какой уровень магического фона настраивать?

— Третий! — выпалила Света, а потом чуть подумав изменила запрос, — нет, лучше четвёртый!

Игнат кивнул и махнул рукой, показывая следовать за ним. Нарву расположили на металлической кушетке внутри бокса не то из стекла, не то из какого-то другого материала.

Свете некогда было разбираться. Она уже осматривала рядом стоящий столик с хирургическими инструментами. Сам бокс был на удивление просторным, площадью не меньше полусотни метров. Вот только второй кушетки для донора не наблюдалось.

Стены бокса покрылись бледно-голубым свечением. Магический фон вырос скачкообразно. В висках молоточками билась боль, в глазах появились белые мушки, а колени подкосились.

Пришлось сделать несколько вдохов, чтобы привыкнуть к давлению.

«Спокойно, Светка! У тебя всё получится!»

Взгляд упал на лицо Нарвы, больше похожее на восковую маску. И память предательски вынула из небытия события далекого детства, когда маленькая девочка держала на руках умирающую мать и подпитывала собственной жизненной силой, не в состоянии отпустить. Света что есть силы вогнала ногти в ладонь, возвращая себя к реальности.

Над головой лекарки вспыхнули лампы, как в настоящей операционной.

Разом стало светлее. Света выпустила собственную силу наружу вспышкой, обеззараживая себя. Руки её подрагивали, и она сжала их в кулаки, скрывая собственную неуверенность и внутреннюю боль, так невовремя вынутую из глубин души воспоминаниями. Сейчас она — не ребенок, теряющий мать, и не молодая студентка, сейчас она — полевой хирург от спокойствия и собранности которого зависели жизнь и здоровье пациента.