Возрождение Дракона 2

Верхушки столбиков мерцали красным, а от них поднималась невидимая глазу обывателя полупрозрачная магическая плёнка.

Судя по тому, что мне сообщила Искра, до казармы тридцать километров. Прилично. Хотя для меня в прошлом мире это было сущим пустяком. Уже на полпути многие начали выдыхаться. И я тут же заметил, как один за другим они нет-нет, да и зачерпывали ману из своих закромов.

Вот и Аня судя по возникшему сиянию, потратила немного энергии.

Гриша так тот уже давно присосался к своему источнику.

И я периодически поглядывал, чтобы он не истощился ненароком.

Я же не спешил. Мана была нужна на отражение возможной атаки, очередного покушения. А может, я просто привык к нападениям и сейчас по инерции лезут в голову всякие левые мысли.

Оставалось пять километров. О чём нам сообщил Дикий, высунув довольную рожу из салона автомобиля. А затем, посигналив, умчался на своём «железном коне» вперёд, давая нам возможность подышать придорожной пылью из-под колёс транспорта.

И тут Гриша жутко покраснел и начал тормозить и оседать.

— Куда? — рыкнул я на него, подняв за шиворот. — А ну, вперёд, спецназ! Осталось всего ничего.

— Я… я не могу, — просипел он.

— Через не могу! — подтолкнул я его. — Давай, вперёд! Ты мужик или кто?

— Я м-мужик, — задыхаясь кивнул Гриша.

— Это просто слова. А ты докажи на деле! — решил я взять его на слабо, и Григорий удивил меня.

Он восстановил дыхание, и у него второе. Побежал гораздо энергичней. Хотя на последнем километре опять начал отставать.

Пришлось задвинуть очередную мотивирующую речь, чтобы он вновь воспрянул духом.

Аня же была достаточно бодрой для такого марш-броска. Неудивительно для лекаря. Хотя всё-таки потратила большую часть своей маны.

Пересекли красную черту почти все, кроме толстяка.

У финиша встречать нас вышел Дикий, обводя торжествующим взглядом сопящих, распаренных, бледных или отдыхающих на газоне после продолжительной «прогулки» студентов. Да он садист, натуральный!

Вот толстяк появился из-за поворота.

Бежал совсем без энтузиазма. Ноги его заплетались, того и гляди упадёт. И сопел словно паровоз. Так громко, что слышно было за сто метров до финиша.

Когда он пересёк красную черту, Дикий похлопал в ладоши:

— Неплохо, неплохо, — а затем присел на корточки перед валяющимся в пыли пухляшом. — И это я не тебе, толстячок. Ну что! Сегодня тебе выпала великая честь познакомиться со шваброй и ведром воды.