Личный выбор (Бернард Дюран-1)

Распахнув плащ, девушка положила ладони на рукояти тонкого меча со старомодной крестовиной и длинного кинжала, кивнула солдату. Тот подбросил напоследок дров в печь, уселся поудобней, надвинул берет на глаза, и через пару минут задышал ровно.

Ему снился сон. Один из тех, что повторялись много раз со дня, когда, десять лет назад, он лишился души. Статуи святых, мраморные и деревянные, раскрашенные яркими красками, одна за другой подходили к нему – и Бернард выжигал им глаза раскалённым железным прутом…

* * *

Не сбиться со счёта.

Каждому десятому оставить один глаз. Девять и один. Девять и один. Раз за разом. Их будет четыре тысячи, даже больше. Да, Бернард был не единственным. Но во сне все четыре тысячи идут через него. Девять и один. Девять и один…

Его разбудил толчок в плечо. Дюран вздрогнул, заморгал, ещё не понимая, где находится. Перед собой он увидел выкрашенное жёлтой и алой краской лицо – невероятно красивое, с такими идеальными чертами, какие могу быть лишь у фигуры святой в столичном храме.

Солдат поднял руку, собираясь выжечь статуе глаза - и лишь тогда окончательно проснулся. Он сидел на полу в заброшенном доме, над ним склонилась Безухая, чьё лицо пляшущими ало-золотыми отблесками подсвечивал огонь из печки. А вместо железного прута в руке Дюрана был солдатский тесак, которым он только что чуть не ткнул девушке в глаз. Эльфийка чуть отстранилась, вжала голову в плечи, словно напуганная кошка. Секунду смотрела на него с опаской, затем прижала палец к губам. Бернард, открывший было рот, чтобы извиниться, замер. Вслушался.

Бум. Бум. Бум.

За стенкой топал кто-то огромный. Шаги слышались совсем близко – ночной гость двигался вдоль дома, ко входу. Бернард стиснул зубы, кивнул. Медленно, бесшумно убрал тесак в ножны, подобрал с пола двуручник. Придвинул ближе оба факела.

Бум. Бум. Бум.

Шаги затихли перед выломанной дверь. Вместо них донеслось тяжёлое дыхание, что-то вроде низкого взрыка – и стон, явственно человеческий. Бернард сглотнул, покосился на эльфийку – но та не отводила глаз от загораживающей проход баррикады.

Бум!

Что-то ударило в поставленный вместо двери стол. Тот устоял. Следующий удар был куда сильнее - его баррикада уже не выдержала. Подпорка треснула, стол рухнул – а тёмная туша, неразличимая толком в слабом свете печи, начала протискиваться сквозь дверной проём, утробно ворча и одновременно хныча человеческим голосом. Бернард не стал больше ждать – вскочил, сунул один из факелов в печь.