Железный Феникс 3

Как по мне — совершенно напрасно. Даже не представляю, какие мысли сейчас скрываются за его внешним спокойствием. Врагу не пожелаешь вот так вернуться в родные пенаты.

— Ладно, — соглашается советник. — Будь по-твоему. Веди.

Служитель аж подскакивает от радости. Кланяется, бормочет какие-то слова благодарности.

Тем временем Капец возвращается из кустов — последней он относил туда злосчастную божью невесту.

— Порядок, — гудит он, символически отряхивая ладони. — Пока не отпустим, они оттуда не дёрнутся.

— Значит, идём внутрь, — подвожу итог.

— Только стоит, наверное, нашего провожатого стреножить. А то вдруг прытким окажется.

Служитель отчего-то бледнеет. Как будто я ногу ему предлагаю отпилить! Видно, неправильно истолковал мои слова.

— Не надо, — качает головой Рах Шан. — Он уже под моим контролем, даже дёрнуться не успеет.

Широко улыбаюсь вконец струхнувшему юнцу:

— Слышал? Господин советник тебе доверяет и надеется на твоё благоразумие. Не подведёшь?

— Нет, нет! — соглашается тот с готовностью.

— В смысле, да, не подведу! Спасибо, господин!

Наконец мы отправляемся. Служитель идёт первым и распахивает перед нами дверь. За неё оказывается тускло освещённое небольшое помещение, что-то вроде тамбура или прихожей. Здесь пусто, лишь у стен стоят несколько скамей.

— Проходите в молельный зал, — не оборачиваясь, говорит провожатый. — Оттуда проследуем во внутренние покои. Тут у нас, правда, небольшой беспорядок…

Увидев который, Рах Шан шумно втягивает воздух сквозь зубы.

С первого взгляда понятно, что в молитвенных целях это место давно не используют.

Мебель, которая тут раньше была, свалена в кучу в центре зала — там организована то ли лежанка, то ли место для застолий. Рядом выставлена батарея бутылок и разбросан неопознанный хлам. Пол грязный, заляпанный какой-то дрянью.

Не храм, а хлев, право слово. Даже меня от подобной картины передёргивает. Вот тебе и хвалёная кхелотская религиозность.

— Почему… — советник осекается, словно ему перехватывает горло. — Кто позволил?

Служитель старательно делает вид, что устыдился.

— Владычица дозволила, — бормочет он, ковыряя грязный пол носком ботинка. — Так и сказала: «Делайте, что хотите». Ну а нам какая уборка? Заняты вот, день и ночь храм охраняем…

Он смолкает под тяжёлым взглядом Рах Шана, впервые, кажется, осознавая, насколько нелепо звучат его слова.

Советник проходит вперёд, с омерзением оглядываясь по сторонам.

— И ради чего я столько лет жил вдали отсюда? — горько произносит он.