Дверь на Атрис

Хотя практика показала, что она охотно участвует и в поимке воришек на судне. Понятно, отчего. Воришка может и личную вещь потащить, и судовое имущество, которое завтра пригодится, да и если он повредит пломбу, то возможны долгое разбирательство с грузом, точнее с его оплатой, что вредно отзывается на заработке. Поэтому воришка на борту – это личный враг команды. Стрелять в него, может, и не будут, но напишут на его организме твердыми предметами все, что о нем думают. Стенки башенок из двух листов стали, промежуток меж которыми залит бетоном.

Винтовочные пули такое не берут даже с нескольких шагов.

До Лебедина мы с Колянычем договорились нести вахты по восемь часов. А потом посмотрим, останется ли прежний график или перейдем на двенадцатичасовые отрезки. В случае восьмичасовых отрезков тяжелее выспаться между уходом и приходом на пост, это я заметил еще раньше. При двенадцатичасовых отрезках-уже можно, но вот отработать смену тяжелее. И есть сложности с едою. Впрочем, среди охранников есть фанатики каждого графика.

Есть и вообще любители четырехчасовых интервалов (однозначные извращенцы!).

«Сирена» плыла на север, вахты сменялись периодами отдыха, симми и фонсека пока скрашивали прелести консервированных каш. И никто пока не жаждал добраться до судна и груза. Возможно, здесь просто удачное сочетание размеров «Сирены» и ширины Вальми. С низкого быстроходного катера пиратам сложно забраться на высокий борт судна – это ведь не скромная самоходная баржа. А у более крупного кораблика нет превосходства в скорости над нами.

Насколько мне известно, речные пираты пользуются либо небольшими быстроходными лодками и катерами, либо обычными буксирчиками и самоходными баржами. Днем такие вроде как обычные суда изображают мирных купцов и рыболовов, а когда гаснет закат, то лучше с ними не встречаться.

Четыреста пятьдесят километров до Лебедина судно прошло за почти четыре дня хода. Пожалуй, мы правильно выбрали интервал вахт – больно много вокруг было судов, как попутных, так и встречных, то и дело при сближении приходилось быть настороже.

А ночью - тем паче. Впереди по курсу идет какая-то баржа со включенным палубным освещением. И вдруг внезапно уваливается вправо, почти нам под форштевень. Что это-пьяный рулевой (увы, не так редко случается), попытка обвинить «Сирену» в таране и нагреть руки на судебной тяжбе (тоже не редкость), попытка внезапного абордажа? А реагируешь каждый раз как на абордаж.