Кузнец и клинок Дьявола

Мастер поднес бастард к глазам, провел по всей длине лезвия пальцами, с наслаждением слушая тихий металлический шелест.

А затем бережно обернул его в ткань и спрятал в небольшой выемке за печью.

***

Ночью Виктор почти не спал.

Ему снились лепестки алого пламени, отец, стоящий посреди выжженной пустыни, и рогатые тени с горящими глазами, что мелькали перед взором и шептали на непонятном языке.

Вырвавшись из плена кошмаров, кузнец подскочил на своем ложе, жадно хватая ртом воздух. В висках оглушительно стучало.

— Черт... — прошептал мастер, вставая.

Он зажег свечу, налил немного воды из кувшина и умылся, с усилием растирая лицо ладонями.

За окном бушевал буран, крупные хлопья снега носились по улице в безумном танце зимы, а стекло постепенно затягивала красивая серебристая паутинка.

Постояв и слегка успокоившись, Виктор прошелся по кузне. Снаружи выл порывистый ветер, шипел каменный горн, отдавая тепло рабочему залу, изредка потрескивали доски на крыше.

Однако было что-то еще.

Едва уловимое уголком сознания, эфемерное, практически неразличимое, как... Магия. Темная магия.

Затаив дыхание, Виктор повернул голову к серебряному зеркалу. Покрывала на нем не было. Как и черного силуэта с рогами.

Мастер остолбенел, чувствуя волну потустороннего колючего хлада, что тяжелой дланью лег на плечи и разлился по спине.

— Здравствуй, кузнец.

Голос был глубоким и сильным, властным, но в то же время — уставшим.

Виктор пересилил себя и медленно повернулся.

У наковальни на трехногом табурете сидел седовласый мужчина в темных одеждах необычного покроя. Скуластое лицо обрамляла короткая пепельно-серая борода. Черные кустистые брови нависали над красновато-желтыми глазами с вертикальными зрачками. Высокий лоб и щеки покрывали мелкие шрамы. Самый большой из них полумесяцем тянулся от виска до века.

Незнакомец оказался широкоплеч и неестественно крепок, крупные узлы мышц были заметны даже под слоями ткани.

За его огромной спиной клубилась кипящая тьма, из которой изредка проглядывали язычки адского пламени.

Но главный эффект производил вовсе не зловещий облик ночного гостя, а окружающая того аура. Невыносимо-тяжелая, гнетущая, вселяющая какой-то необъяснимый животный ужас, заставляющая осознать всю ничтожность своего существования перед могуществом этого господина.