Мир нечисти. Нарушенный договор

Предупреждающий выстрел из пулемета заставил меня остановить машину. Джип, в кузове которого был установлен станковый пулемет калашникова, медленно подъехал к моей машине, держа под прицелом. Я же отнесся к этому спокойно и взяв свою небольшую сумку вышел из внедороржника.

− Это священное место! Чужакам тут не место! – на ломанном английском прокричал мне пулеметчик.

− Приветствую вас, о доблестные защитники сего святого места, – поприветствовал я их на чистом арабском, хотя думаю, что какой-нибудь диалект был-бы более приемлем.

− Ты говоришь на правильном языке, – постучал по кабине пулеметчик. − Махмуд, свяжись с базой!

− Правильного языка нет, он потерян в Вавилоне, – решил я высказаться, меня всегда раздражало то, что некоторые считают свой народ более правильным, чем все остальные.

− Вам об этом надо с настоятелем поговорить, − буркнул пулеметчик и вновь навел на меня свой пулемет. – А теперь скидывай с себя шмотье, одежду понесешь в руках. 

Под пристальным присмотром я разделся до трусов и, взвалив на себя тюк с одеждой, пошел босиком к скалам, а позади ехал джип, на котором пулеметчик не сводил с меня дуло своего пулемета.

Невидимая черта была переступлена только после километра ходьбы, руку зажгло, печать опять начала менять руны, а обсидиановый осколок, что висел на груди на хиленькой цепочке, словно прилип к моей коже. Вот и все, я перестал быть нейтральным разумным, святое место пытается определить меня, и если оно решит, что я опасен, то примет меры. А сзади пулемет смотрит мне в спину, но шло время, и я, шаг за шагом, шел, а жжение не уходило и не спешило нарастать. 

Небольшая белоснежная скала отличалась от всех скал, что я когда-либо видел, здесь было два десятка подобных скал, что были окружены уже ничем не примечательными, серыми скалами, которые маскировали эту каменную жемчужину. Высеченный в монолите храм был прекрасен, искусную резьбу не испортили тысячелетия, эти скалы были не из этих мест, их принес тот, кто окончил здесь свой путь, тот, перед кем склоняли головы все, но он не был королем.

Он был истинным охотником, жертва, что превзошла всех хищников, обломала им клыки и ушла из жизни по своей воле. 

Сделав первый шаг по ступеням лестницы, что вела ко входу, я чуть не упал на колени от того давления, что начало давить мне на плечи. Каждая ступень давалась мне с трудом, но я не останавливался ни на миг, так как знал, что как только я упаду на колени меня прикончат.