Мир нечисти. Нарушенный договор

– А-А-А! – Мой крик раздался по пещере, я рванулся было вскочить, но сильные руки схватили меня и придавили к кровати.

– Костя, очнись!

– Я должен вернуться домой, скверна, я не очистил всю скверну! – задыхаясь в холодном поту орал я, не видя ничего перед собой. – Ребенок выжил и сохранил в себе скверну, я должен вернуться, они умрут, когда оно родится, отпусти меня!

– Костя, успокойся, очнись, тебя лихорадит! – Что-то коснулось моих губ, сильные пальцы разомкнули мне челюсть, и в рот хлынула живительная влага. Вновь открыв глаза, я увидел ее, она с поцелуем заставила выпить меня какой-то отвар.

– Тише, тише, сейчас тебе должно стать легче.

– Эли, твоя печать действует? Она же убережет их от скверны? – Спросил я, чувствуя, как вновь проваливаюсь в сон.

– Защитит, даже не сомневайся, – на грани услышал я, вновь проваливаясь в темноту.

Никаких особых видений не было, так, страшные моменты моей жизни, я кричал, стрелял, резал и колол. А в перерывах смотрел то на охваченную скверной внучку, то на сына, как  рассказывает ему ящероподобная тварь как, а самое главное кто виновен в смерти его матери.

Что я не его отец, я его враг и что он может стать великим некромантом, ведь это у него в крови.

− Папа, это правда, что ты убил мою маму? – В этих детских карих глазах я видел её.

− Правда. – Шаг вперёд, полет кинжала, и бой начался прямо на глазах младшекласника. Я забил трёхметровую, страшно живучую ящерицу кулаками, он не ожидал такой ненависти и силы от человека. Когда я подобрал кинжал и разрезал ящеру горло, спуская кровь, то подошел с окровавленным кинжалом к мальчику, что так и стоял у дерева, а в его глазах застыли слезы.

Прямо на лбу сына я начертил руну забвения своей кровью, смешанной с кровью ящероподобной твари, и повел его домой. Двое суток я пытался его спасти, в этот раз уберечь от собственных воспоминаний. Тогда, семь лет назад, его мать связала его и свою жизнь, но я вырвал ребенка из лап некромантки, что уже умерла. А теперь мне надо было спасти сына от знаний, которые разрушат нашу семью. Он должен был знать только одно: я любил его мать, она умерла от автокатастрофы. Но иногда мне казалось, что на меня его глазами смотрит она.

Несколько раз я приходил в чувство, и раз за разом мне хотелось бежать, не прятаться, я должен сражаться, я должен найти путь домой, ведь там ещё много тварей, которых необходимо уничтожить. И раз за разом сильные руки останавливали меня. А губы чувствовали прикосновение чужих, нежных, женских губ.