Мир нечисти. Нарушенный договор

– В ней плод, что заражен скверной, а ты, охотник, собственными руками избавишь свою внучку от мучений.

− Это все понятно, избавлю. Ответь мне только, кто послал тебя, кто сообщил о том, что в семье трофея будет незащищённый печатью? – спросил я, проигнорировав то, что меня назвали охотником. Подойдя практически вплотную к проекции, что создала находящаяся за сотни километров от меня ведьма, что сейчас довольно улыбается, смотря на беспомощного старого человека.

− Да про твой договор, Тихий, знает половина континента! − рассмеялась ведьма.

− А чтобы понять что к чему и как уколоть посильней того, кто оскорбил величайшего, надо было всего-то покопаться в архиве да найти записи как три тысячи лет назад уже накладывалась подобная печать. Знаешь, Старый, получившие печать раньше убивали всех девочек, что рождались в их роде, ведь как только они выйдут замуж и будут носить под сердцем плод любви, с них спадет печать, ведь они становятся носителями чужой крови и под договор уже не попадают.

Ведьма наклонила голову и, мельком взглянув на мучения девушки, посмотрела на сверлящего её взглядом старика.

− Ну мне то ее страдания нравятся, ну а ты как, собираешься помочь бедняжке, нет? − Ведьма с удовольствием смотрела на то, как я бросился на нее. Чувствуя полную безопасность, ведьма лишь рассмеялась над моим бессилием, и только когда до несущегося на нее кулака оставались считанные сантиметры, она увидела маленький огонек, едва заметный в зажатой руке.

От удара ее отбросило, впечатавшись в стену призрачная ведьма коснулась рассечённой губы и, увидев кровь, сразу начала исчезать, пытаясь спастись бегством.

− СТОЯТЬ, СУКА! – Моя рука, охваченная пламенем, схватила ведьму за волосы и впечатала в стену. Раз за разом я ожесточенно бил ведьму об стену, бил до тех пор, пока голова не превратилась в месиво, и только когда я отпустил волосы ведьмы, проекция исчезла, но уже не по воле ведьмы, а из-за того, что та умерла.

Я подошел к смотрящей на меня безумным взглядом внучке не говоря ни слова, опустившись  на колени я положил свою руку, объятую белым пламенем, на ее живот, от чего кожа Насти сразу пошла волдырями, а сама она  забилась в конвульсиях.

Из моих глаз текли скупые слезы, но я не убирал руку, когда пламя начало охватывать тело Насти девушка замерла и неожиданно расслабилась. Я знал, что могу просто сжечь её лечение не стязя пламени чистоты, но оно было единственным средством.