Право убийцы

Я, наконец, остановился, на миг оглянулся на Быка и Коня, но те не спешили очухиваться. Вернул взгляд на Гиппопотама, опустил руки, сжал кулаки... ладно, козел, не хочешь по-хорошему, мы это исправим.

Махина, как толстушка по пляжу, неслась, кроша лапами бетонный пол. Я нажал на кнопку пульта, приводя кран-балку в движение. Вряд ли Гиппопотам видел улыбку на моем лице, надежно спрятанном за маской дикой кошки. Но меня и впрямь забавляло происходящее, я уверенно скрестил руки на груди, мысленно выверив расстояние между нами.

А оно меж тем стремительно сокращалось. С той же скоростью натягивалась цепь, кран тронулся, гак, шурша стальными тросами, пополз вверх.

Гиппопотам раскрыл пасть, готовясь меня целиком сожрать. Я всё ещё стоял перед ним и не сдвинулся с места, видя в зверином взгляде нарастающее удивление. Он, похоже, понял, что что-то пошло не так, но, как говорят в народе, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Пасть щелкнула у моего лица, снова обдав чесночным смрадом, и по телу приятно разлилсяся адреналин.

Давай! Гиппопотам удивленно выпучил глаза, и его тушу одернуло, утягивая назад и вверх.

Упс...

Цепь выдержала, и зверя, оказавшегося в удавке, поволокло по полу. Он попытался высвободиться, задел стеллажи лапами, посыпались тяжелые болванки, падая прямо на голову звероподобной махины. Особого ущерба они не наносили, но били несравнимо больнее комариных укусов.

Я остался стоять со скрещенными на груди руками, наблюдая, как туша постепенно возвращает человеческий вид. Адреналин придавал энергии, сила возвращалась толика за толикой, насыщая новое тело.

Всего несколько секунд спустя на цепи болтался прежний Гиппопотам — толстый мужик, едва прикрытый лоскутами модного серо-красного костюма. Лысый, с перекошенным лицом и с оскалом золотых вставных зубов. Он шипел, тщетно пытаясь высвободиться из удавки, только не выходило ничего. Нет, ну а чего он хотел?

Я заглянул в глаза Гиппопотама — выпученные, с лопнувшими капиллярами. Сдаваться паршивец явно не собирался, дух в нем присутствовал, но меня волновало другое.

— У тебя есть для меня информация, жирдяй?

Я сомневался, что этот урод и есть вестник заказчика, но надежда умирает последней.

— Т-ты... т-ты... что ты н-несешь! Я тебя на куски разорву, отпусти...

— Ну, если надумаешь встречаться, то зубы почисти. Ненавижу чеснок, — разочарованно выдохнул я, понимая, что не услышу ничего ценного.

Продолжать разговор не имело смысла, вот-вот по тревоге прибудет охрана склада.