Existцензор

– Когда-нибудь и эту заразу придушу, чтоб жизнь не отравляла.

- И что дальше? – тихо спросил я в ожидании продолжения истории.

- Дальше? – батя с наслаждением затянулся и выпустил облако дыма. – А дальше развивалось все так, как и должно было развиваться … Времена стали меняться. Тех талантливых людей, кто смог вывести свой бизнес на вершину успеха, потихоньку стали подминать под себя госструктуры. Там, наверху, под крышей госорганов, расплодилась целая каста бездарей, которая везде хотела иметь свою долю.

Кто был не согласен делиться – не долго задержались на этом свете или на свободе. Череда ярких смертей и громких уголовных дел. Отжимали по-полной, одним словом!

- А вы? – затаив дыхание, спросил я.

- Мы …, - батя нахмурился. – Мы было взбрыкнули … А потом уже не было «нас» … В течение одной недели четверых из нас не стало … Автокатастрофа, инсульт, обдолбанные наркоманы и случайный выход из окна четырнадцатого этажа … И ни одного уголовного дела, как ни странно.

Остались лишь мы с Гурским …

- И-и?! – нетерпение мое нарастало.

Батя прищурился и улыбнулся.

- Однажды мы с Гурским влили в себя по литру вискаря …, - отец нахмурился. – И он тогда сказал мне, что нам ничего больше не остается, кроме как пойти на компромисс …

- А ты?!

- А я …, - батя рассмеялся. – Я послал его нахер и сказал, что ни под кого не буду ложиться. К тому же, в ту пору я уже повстречал Катю – маму твою … Согласись, на фоне того, что творилось вокруг … Мне даже думать не хотелось о том, что все это может коснуться ее.

Да и устал я от всего этого … Я тогда сказал Гурскому что выхожу из игры.

- И тебя так запросто отпустили? – я не смог скрыть сарказма.

- Конечно, нет! – батя тихо рассмеялся. – Но, как человек здравомыслящий, я заранее подстраховался на этот счет – было, в случае чего, чем заткнуть рот. Могли, конечно, тупо вальнуть, но на тот момент это никому не было нужно – шум только лишний …

- А бизнес? – затаив дыхание, прошептал я.

- Свою долю я переписал на Гурского …, - открыто гладя мне в глаза, как ни в чем ни бывало, ответил отец.

- Как …, - потрясенный, я замер.

- Ручкой. Шариковой, - отец подмигнул мне.

- А-а …, - только и смог произнести я.

- Иначе меня бы уже не было …, - отец философски повел рукой. – И сделал бы это вовсе не Гурский, а те, под кого он лег …

- А он точно …, - я вновь не договорил.

- Без каких-либо сомнений, - кивнул батя.