Факультет славянской магии

– Ещё раз спрашиваю, - уставился ректор на меня, - твои сведения, что через два дня совершится очередной налёт мертвецов, точны? Или это всё твои глупые фантазии?

- Это мне перед собственной кончиной поведал некромантский маг, - пожал я плечами. – Лично я бы перед смертью врать не стал.

- Хорошо, - суетливо забегал по кухне Погребинский, - а что значит через два дня? Этот день считается или нет? Армию мертвецов ждать завтра после заката, или всё же послезавтра после захода солнца?

- Не знаю, - пробурчал я, набивая рот бутербродом с сыром.

– Он этоо аать не уел, оер, - промычал я, пережёвывая пищу.

- Что? Говори яснее!

- Куда ещё яснее? – я сделал один глоток абсолютно холодного чая. - Помер он, не оставив пояснительной записки.

- Значит, выдвигаться к форту Ретра придётся завтра, - сказал ректор, устало усевшись на свободный табурет. – А куда теперь девать младшие курсы? За что мне это всё, чем я провинился, Звонарь?

- Ничем, просто такая судьба, - выдохнул я.

– Кстати, младшие курсы завтра утром лучше отправить в Ур-Хикон. И ещё попросить на помощь десять ур-хиконских боевых магов. Нам лишний штык в войне не помешает. Некромант сказал, что придёт большая армия. Значит, их будет гораздо больше сотни. Может пятьсот, может тысяча бойцов.

- Тысяча, - Погребинский схватился за голову.

- Ну, вы пока всё сказанное переваривайте, а я пошёл, хочется пообедать, принять душ, выпить чашечку кофе, – я встал с табуретки и тихо проследовал в прихожую.

На ректора, который вышел меня проводить, было просто жалко смотреть. Вполне симпатичный мужчина как-то резко осунулся, под глазами появились тёмные круги, а волосы сами собой некрасиво растрепались. Чувствовалось, что на него давит огромная психологическая ответственность. И ещё я понял, что Погребинский не верит в свои силы, и такой командир может угробить весь факультет.

- Борис Божеславович, вспомните, пожалуйста, в тот день, когда был штурм нашего городка, кто вам подсказал, что в спортзал можно попасть через чердак? – спросил я, натянув на ноги кроссовки.

- Что? – опешил ректор. – Какой чердак? Ах, чердак. Подсказал кто-то из студентов младших курсов. Они перед штурмом по всему залу разбежались словно дети, и я не мог их загнать на баррикады. А что?

- Хотя бы вспомните, кому принадлежал голос? Женский он был или мужской?

- Женский, то есть девичий, ну ты меня понял, - закивал головой Погребинский.