Договор! Том 2

Бозой же наоборот становится ещё более напряженным, чем во время моих импровизированных похорон. Толкает меня сесть за руль в конец корабля, сам встанёт у паруса, и начинает буквально бороться с ним, водя туда-сюда в поисках ветрах, и покрикивая на меня, чтобы я наклонял руль то в одну, то в другую сторону.

Несмотря на буйный норов широченной реки, наш кораблик шустро разворачивается и плывёт против течения, но довольно странным способом — пересекая водную гладь почти поперёк до одного берега и потом так же в другую сторону.

Как я понял своими недоученными инженерными мозгами — это единственный способ набрать скорость и побороть течение, из альтернатив только «буралки на волге», и нас для такого слишком мало.

Со старика сходит несколько потов, я тоже выматываюсь, тягая туда-сюда здоровенную деревяху. Мы преодолеваем ровный участок, потом огибаем косу, дотягиваем до У-образного перекрёстка, еле как сворачиваем туда, чуть не садимся на мель и…

Старик разворачивает парус строго прямо, натягивает верёвки, фиксирует, и мы начали набирать скорость, да так, что слышен шелест воды, и ветер начинает обдувать лица.

Какой приятный звук.

Бозой вытирает пот, напивается воды, и садится у борта, подрагивая от напряжения. Улыбается.

Корабль все дальше уносит нас от ненавистной Тридании. Победа. Как сказал старик, Узорица очень большая, и затеряться в ней легко… так что рожи эти бородатые я никогда, считай, не увижу.

Вспоминаю пережитое, издевательства все, избиения, как холодом и голодом морили, как собакам хотели скормить… и едва слезы из меня не прошибает.

Носом шмыгаю, держусь чудом.

Кусь вдруг начинает нервничать. Навостряет уши, принюхивается, бежит по палубе в одну сторону, потом в другую, поджимает хвост.

— Ты чего приятель?

Кусь прыгает на борт, едва не валиться в воду, пробегает в одну сторону, потом в другую, будто что-то потерял. Тревожно смотрит на берег, крутит мохнатой задницей, словно кот, который примиряется к прыжку.

— Э, зверёныш? Что с тобой? — я поднимаюсь, чтобы поймать его, но Кусь прыгает назад.

Бесится ещё сильнее, потом вдруг падает, весь трясется. И прежде, чем я успеваю подобрать его на руки, он вдруг весь выгибается и исчезает в пятне ослепительного света, от которого мне пришлось закрыться рукой.

Слышу странные звуки, чувствую тепло. Вспышка кончается, я убираю руку и…

Передо мной стоит огромная бабища.