Разум - лучшее лекарство

Начал делать успехи, выигрывать соревнования… А, теперь вот думаю, чего ради, я брал все эти призовые места, завоёвывал разряды? Что – бы теперь в людей стрелять? Пусть даже, они и на людей то не похожи совсем, все эти белоглазые убийцы. Нет, такому меня не учили.

- И меня не учили – без радости в голосе поддержала разговор Велислава. – Только одно дело, если ты садист и психопат, которому просто нравится людей убивать, и совсем другое дело, когда ты защищаешь свою жизнь от нападения.

Побывав в горячей точке, я это поняла очень быстро. Там или ты – или тебя. Только так.

- Может и так – ответил Николай. – Всё равно это не приятно. Так что, не ты одна каяться пойдёшь, когда, доберёмся до центра. А что – бы приблизить это время, предлагаю сейчас всем лечь отдохнуть. Довольно на сегодня откровений. Ты не против? – Николай посмотрел на Велиславу.

- За – лаконично ответила она.

- Сан Саныч, а вы? – обращаясь к находящемуся внизу татарину, спросил Николай.

- Я тоже за сегодняшнюю день устала – честно признался тот. – Из коляска летала, тепловоз угоняла, от псих с белый глаза убегала…Уф, тяжелая день. Слава, возьми мой кофта, я в кабине, а ты на крыша спать собрался, тебе чтоб холодна не был – с этими словами, Сан Саныч передал из окошка кабины свою толстовку, в руки свесившемуся с крыши Николаю.

- Тогда, если никто не возражает, лягу спать. Желаю всем доброй ночи – сказал Николай, протянув девушке толстовку.

Снова, едва коснувшись её пальцев, немного смутился, мысленно обругав себя за робость, и, стараясь не подавать вида, плотнее застегнул свою толстовку, улёгся спать прямо на крыше тепловоза.

- И тебе – мягко ответила Велислава, последовав его примеру. И хоть Николай не был уверен, но, то ли по интонации, то ли чисто интуитивно, ему показалось, что девушка улыбнулась, говоря эти слова.

- Добрая ночи, молодая люди – закрывая окошко кабины, завершил «вечер задушевных монологов» Сан Саныч.

Глава 8

Глава 8.

Ночь прошла безмятежно. Прохладная осенняя ночь, почти моментально убаюкала усталых путников, и выпустила из своего нежного плена, лишь когда, утреннее солнце, разогнавшее ночной мрак, стало заметно, и непривычно сильно для этого времени года припекать, отчего на крыше тепловоза, да и внутри кабины машиниста тоже, стало ощутимо жарко.