Пути Деоруса

Все трое были одеты в практичную темную одежду, а отец и старший сын еще и в плащи-пенулы: серо-зеленого морского цвета, закрывавшие грудь и скрепленные на левом плече застежками с гербом благородного дома — Откликнувшиеся Морского Легиона. Лицо старшего сына уже было тронуто ветрами, на поясе висел короткий широкий меч, у его отца – такой же, но с богато украшенным эфесом. Парням не удавалось хранить то же спокойствие, что и главе семейства: слушая самозабвенную речь жреца, они то и дело переглядывались, посмеивались и закатывали глаза.

— …в святом Арватосе и на всех Ступенях проводил я этот обряд, — священник едва заметно помедлил, — благородный господин, и пожертвование, установленное эдиктами Белого Совета, не подлежит обсуждению. Никто из благородных: ни Слышавшие, ни даже Видевшие не позволяли себе торговаться со слугой Ихариона, — он возвысил голос, — Отца Ангелов и Солнца. И чтобы Кл… — тут жрец осекся.

Младший сын легионера широко раскрыл глаза, от резкого выдоха расширились ноздри.

— От-клик-нувшиеся, — медленно произнес старый моряк, — не уступают благородством остальным домам Деоруса, святой отец. — Лицо и голос его оставались спокойными, но в глазах появились холодные огоньки. — И мы не оспариваем цену в серебре — только в куруме.

— Один тан на один лан, какие тут вопросы?.. — проворчал священник, не отводя взгляда. Ганнон про себя отметил, что жрец не лишен мужества.

— Да, так написано в… — заговорил было младший сын, но отец резко прервал его пощечиной.

— Тихо! Не в кирасе еще, чтобы мне перечить! — прикрикнул отец, встряхивая ладонь. Бедняга-сын отошел на шаг, склонив голову и не смея притронуться к щеке, пока глава семьи не отвернулся. Старший брат сжал губы, но промолчал.

— Скажите, святой отец, а куда вы держите путь после нас? — как ни в чем не бывало спросил старый легионер.

— Хм, очевидно, что направляюсь я в Тиарпор… — Жрец почувствовал, что его завлекают в ловушку.

— В Виал’дис, кхм, то есть в Белый Город. — Мужчина на секунду перешел на береговой говор. — Отлично! — Он улыбнулся. — Знаете что, негоже нам спорить из-за цен, да тем более с Белым Советом. Мы заплатим серебром — столько, сколько написано, чтобы уж точно – пять ланов.

В ответ на это жрец только закрыл глаза и громко выдохнул: с эдиктами он спорить не мог.

—…ну или четыре тана, как я и предлагал.