Эпоха Опустошителя. Том I

Из какого ты дома? Почему до сих пор жив?

Архаика? Это еще что за хрень?

Адреналин струился по венам запредельными порциями, сердце стучало словно после марш-броска, а шум крови в ушах сбивал со здравых мыслей.

– Дай… Мне… Уйти… – повторил четко я, сдерживая эмоции из последних сил и медленно поднимая на него раскрасневшиеся глаза. – Если… хочешь… жить…

– Оглянись по сторонам! – заливисто рассмеялся юнец. – Ты угрожаешь в такой ситуации, так еще и не желаешь отвечать. Использовать архаику имеет право только высшая знать, – презрительно прошипел он, словно получил от меня пощечину, попутно с этим медленно вынимая ножи из перевязи на плече.

– Вижу, законы для тебя не писаны, аххес. Но раз ты находишься среди такого сброда, то значит дом тебя списал. Странно, что не убили и позволили жить. Но тебе же хуже. Голубокровных я еще не убивал, – осклабился злорадно он. – Отец обрадуется, если я принесу ему голову благородного. И плевать, что ты ниспадший. Теперь… просто сдохни!

Первыми в ход пошли метательные ножи, а следом рванул в сторону и их хозяин.

Нас разделяло около пяти метров. Пройдет не больше секунды и парень вновь обратится вихрем, но…

Да, в случае со мной, всегда есть то самое «но». Слова сопляка стали последней каплей.

– У тебя имелся шанс, недоносок, – холодно прошелестел я, отдаваясь во власть негативных чувств и ослабляя влияние над ними. – Отныне ты его утратил…

– Пустое бахвальство! – задорно рассмеялся мальчишка, поддавшись боевому куражу. – Отдай мне свою голову…

Зачастую эмоции являлись моей величайшей слабостью и проклятием, но порой оборачивались благословением.

Чем сильнее я ослаблял клин, тем быстрее росли физические возможности. А из-за навалившегося напряжения и непонимания этот самый клин еле сдерживал пылающее в душе буйное пламя.

Впадая в состояния неистовства, я зачастую плохо себя контролировал. Любые чувства обнажают во мне инстинкты. Однажды я поддался злобе и горечи. За тот поступок расплачивался тринадцать сраных лет перед синдикатом.

Эмоциональный клин я тренировал, чтобы держать себя в узде. Сдерживать собственные силы. Сдерживать проклятую кровь. Стыдно признаться, но чаще всего я сражался в треть или в пол силы.

Прости, Бетал, но сейчас сдерживаться не стану.

– Умри, плебей! – рявкнул яростно юнец, начиная наращивать скорость.

Парнишка отстал всего на пару метров от своих кинжалов. Смертельная сталь замаячила перед лицо, но все его потуги более не имели никакого смысла.