Эпоха Опустошителя. Том I

Ты сам в курсе, что после ранения таким харалугом «обычные люди» долго погибают в муках, но юноша…

– Чей бы бык мочился ровно! – недовольно фыркнул мужчина, не дав собеседнику договорить до конца. – На кое-кого он тоже плохо действует. Напомнить к какому роду-племени тебя относят? Ты лучше размышляй не о том, как парень выжил, а какого чумного сильфа мы наткнулись на элитный отряд ордена Наказующих и угодили в их ловушку?

– Если Наказующие вступили в войну, значит великий дом Ксант теряет свои позиции, – мрачно согласился Арк.

– Четырнадцать! – повысил тон Ганграт. – Нас было четырнадцать, когда мы дали слово, что выберемся отсюда и отрежем голову тому выродку. Сейчас нас осталось пятеро. Да, Арк, я потерял надежду на спасение и готов был сложить голову в коллизии. Однако, когда увидел это сражение. Когда парень с легкостью одолел лейтенанта и орденскую выдру, то признаюсь, не кривя душой, внутри что-то вновь заискрилось. Не знаю почему столь тщетная надежда еще теплится.

Возможно зря, но видят небеса я верю, что мы сможем протянуть до конца.

Находясь во тьме, я внимательно вслушивался в каждое слово. Впрочем, в одно из мгновений бас вдруг прервался, слева от себя ощутил странное шевеление, а мрак, в котором я пробыл неизвестно сколько времени начал медленно расступаться.

Наконец-то!

– Он приходит в себя... Нужен свет!

Слова незнакомца подтвердились делом. Первое за что зацепился размытый взор - заметно прогнивший деревянный настил, а затем слева вспыхнул тусклый блик пламени.

Пару секунд я пребывал в некоем трансе, обдумывая всё произошедшее, одновременно размышляя, как действовать дальше, но если меня не прикончили за три дня, то это говорило о многом. Спешить теперь нет никакого смысла.

На полную инвентаризацию организма ушла крупица времени. Ощущал я себя вполне сносно. Присутствовала ноющая боль в ключице и левой руке, однако в остальном всё являлось невредимым.

Всё-таки живой.

Тело медленно приняло сидячее положение под хруст десятка сухожилий. Одежда по-прежнему походила на разодранные окровавленные лохмотья, но кто-то заботливо укутал меня в грязный кусок пледа, а левая часть грудины, плеча и руки оказалась перебинтована относительно чистой тканью.

В нос ударил букет различных запахов, от гнусных до вполне нейтральных. Причем самым явным из них оказался смрад собственного пота.