Эпоха Опустошителя. Том I

Не заставляй повторять дважды…

***

Терра.

Некоторое время назад...

Эльза и остатки убийц наблюдали за ужасающим зрелищем, находясь в могильной тишине. Никто не мог поверить собственным глазами. Увиденное явилось из страшных сказок. Черное пламя, охватившее половину холла и пожирающее безумно хохочущий силуэт исчезло так же бесследно, как и появилось. Тёмный огонь возвратился к своему эпицентру и с оглушительным хлопком растворился в пространстве. На пол коридора, где сидел почти мёртвый Пустой осели лишь горсти человеческого праха.

Гробовая тишина и неверие. Никто из уцелевших не смел шелохнуться.

– Он… он сдох? С-сгорел? Что… что сейчас произошло? Я… сплю что ли?

Стоило довести устранителю свою запинающуюся речь до конца, как с лестницы раздались тяжелые и стремительные шаги. Все как один обернулись назад, а затем в холл ворвался слегка сгорбленный моложавый старик.

В коридоре вновь образовалась смертельная тишина. Чем больше прибывший оглядывался по сторонам, тем сильнее бледнел. Взгляд его блуждал с раненых убийц на полу, затем сконцентрировался на опаленных стенах и под конец сфокусировался на черной воронке, в сердце которой тлел человеческий прах.

– Ты… ты же… тот самый… – с удивлением прошептала Эльза, глядя на опекуна Пустого и его культю. – Тебя должны были уби…

– Нет… Нет… Нет… Как же так… Не успел… – пробормотал дрожащими губами калека, не обращая никакого внимания на убийцу и не сводя глаз с горсти пепла. – Глупцы… какие же вы глупцы… И я... старый дурак.

Вся жизнь сошла с лица старика после сказанного и увиденного, а из-за нахлынувшего неверия и бессилия на него стало жалко смотреть.

Рот Эльзы открылся, чтобы отдать приказ, но язык попросту застрял в глотке. Лавина чужеродного давления и злобы распространилась по всему холлу. Старик стал центром чужеродной силы, а все бойцы окаменели, не в силах двинуть ни единым мускулом из-за подавляющего могущества.

Устранители с выпученными от ужаса глазами наблюдали за действиями калеки.

Сделав несколько неуверенных шагов на пошатывающихся ногах, тот присел на колени перед пеплом и растерянно смотрел на останки несколько длительных мгновений, а затем в какой-то миг он медленно и с благоговейным трепетом коснулся цепочки медальона на своей шее.

Медальон был единственной вещью, с которой Бетал не расставался на протяжении долгих лет. Дарованный предмет дождался своей минуты. Но видят предки, для всех было бы лучше, чтобы данный день никогда не наступил.