Эпоха Опустошителя. Том I

Взгляд её всегда обращался на собственные руки, ведь в них покоился сгусток тьмы, и этот сгусток напоминал собой свёрток с младенцем.

– Почему… почему так… – шелестел безжизненно-хриплый голос. – Он… не причем… Это я во всём повинна… Зачем… наказывать дитя?

– В случившемся… нет твоей вины, – раздался мёртвый мужской шепот, который бережно перенял крошечный клубок из её рук. – Это я не смог никого защитить… Со всей своей мощью я бессилен… Проклинаю себя за эти слова… но другого выхода сейчас нет… Это единственный шанс на спасение… Простите меня…

На этом моменте сон всегда сходил на нет, а я пробуждался посреди ночи в собственной постели напрочь залитый холодным потом.

Впервые же на памяти видение… не прекратились.

Декорации и окружающее пространство стали стремительно изменяться. Теней в этот раз осталось всего четыре. Две из них едва держались на ногах и прямо сейчас стояли в густой тьме перед блеклым красно-синим маревом. Туман своей формой напоминал причудливый омут и слегка освещал окружение.

На миг померещилось что я увижу нечто очень важное для себя. Сам не заметил, как вялое и полусонное сознание внезапно оживилось и с оголтелой жадностью уставилось на развернувшуюся сцену.

Я никогда не видывал подобного.

– Заклинаю тебя… – шептал умоляющий голос, – сбереги его и прости, что взвалили на тебя… столь непосильную ношу…

На миг почудилось, что силуэт глубоко и уважительно поклонился, и что-то беззвучно проговорил ответ, а затем у всех на виду, женская тень склонилась над клубком тьмы.

Не знаю почему, но я никогда не слышал столь тёплых слов в адрес хоть какого-либо человека:

– Я знаю… знаю, что твой отец… не одобрит моего поступка… Но помни одно, сынок… Однажды придёт момент, когда тебе придётся воспользоваться своими силами… Что бы ни случилось… Что бы ни произошло… Даже невзирая на последствия… Делай всё, чтобы выжить… Я дрянная мать и надеюсь, что однажды… ты простишь меня и отца… за содеянное…

Нет… Не может такого быть! Неужели она… Она…

Выговорить последнее слово не удалось.

Сердце билось как умалишенное, стоило голосу неизвестной женщины затихнуть, глаза резко раскрылись, и я словно ужаленный подскочил на койке, чуть не ударившись лбом о прогнившее перекрытие барака.