Лазоревый мундирЪ IV: Тенеткач

Должно быть, хозяин.

Он поприветствовал Мурадяна, тот представил ему Германа, и полковник крепко пожал ему руку, предложив располагаться и чувствовать себя, как дома.

Подоспел лакей, подал Герману бокал шампанского, Мурадян же в это время заговорил с полковником о какой-то железнодорожной ветке, в строительстве которой они, похоже, оба имели некий интерес, так что Герман на время остался без попечения и принялся расхаживать по залу, то и дело останавливаясь то у одного стола, то у другого.

Игра тут действительно шла всерьез.

Стопки ассигнаций на некоторых из столов выглядели весьма внушительно, а волнение собравшихся за ними говорило само за себя. Сидевшие тут, явно опытные игроки, все-таки, скрыть это волнение порой не могли. То и дело за столом слышался то чей-нибудь истерический смешок, то слишком громкий возглас. Некоторые из игроков, особенно, кто помоложе, говорили громче положенного, шутили принужденно, один, когда его карта была убита, уронил бокал, залив шампанским свои брюки.

Проходя мимо одного из столов, Герман почувствовал легкую дрожь в воздухе и применил свое новое зрение для того, чтобы убедиться, что ему не показалось. И убедился. Да, дело было нечисто, банкомет, пользуясь своей магической силой, совершал какие-то манипуляции с колодой в руке.

Конечно, магическое шулерство не было в империи чем-то новым. Как только магия вообще появилась после Сопряжения, то, конечно же, одно из первых применений, которое нашли ей аристократы, едва осела пыль на поле битвы при Маныче, было то, как плутовать в карты.

Шепотом поговаривали, что кое-кто из первых князей-магов, сколотил свое состояние, главным образом, благодаря этому источнику.

И конечно же, в каждом уважающем себя игорном заведении или просто в доме, где часто собирается компания картежников, были установлены охранные заклятья, а любые манипуляции с магией, даже невинные, были строго запрещены неписанным кодексом. Любого, кого за этим поймали бы, как минимум, выдворили бы из приличного общества с волчьим билетом, а то и без дуэли не обошлось бы.

Но банкомет, мужчина средних лет с пышными усами и во фраке, похоже, был в себе уверен. Вероятно, его манипуляции были настолько тонкими, что каким-то образом оставались для следящих заклятий незамеченными, и кроме Германа едва ли кто-то мог поймать усача за руку – иначе уже поймал бы. И Герман почти уже было решил, что он его сейчас и поймает, но вовремя осознал, что это не так-то просто.