Лазоревый мундирЪ IV: Тенеткач

Раскрывать, какими силами он теперь владеет, Герману было совершенно не с руки, так что о том, чтобы прямо обвинить усача сейчас, не могло быть и речи.

Герман решил, что он расспросит про этого человека у местных завсегдатаев – а его тут явно знали – после чего доложит свои соображения местному Жандармскому управлению. Мошенники, использующие магию – по их части.

Расхаживая по залу, Герман натолкнулся на молодого человека в зеленом мундире драгунского поручика, который стоял у окна с бокалом вина, бледный и с растерянным взглядом.

Пальцы, сжимающие бокал, слегка у него подрагивали. Поручик явно изо всех сил старался делать безразличный видно, но у него это не выходило.

«По всему видно, проигрался,» – смекнул Герман. Ему стало жалко поручика. Они поговорили немного о гномьем вопросе, о кавказской природе, а также о лошадях, в которых Герман ничего не понимал, но поручику поддакивал. Волнение поручика, однако, меньше не стало.

– Сегодня дерьмовый день, – проговорил он, когда в разговоре повисла пауза, после чего взял с подноса у проходившего мимо лакея бокал шампанского и выпил его с таким кислым видом, словно в бокале была касторка.

– Удача преходяща, – философски проговорил Герман. – Не сегодня, так в другой раз. А уж коли сегодня не ваш день, так лучше бы на сегодня это дело оставить.

– Вы думаете? – спросил поручик с нервной усмешкой. – Оставить… легко вам говорить. Они мне тоже сказали: «Оставьте, хватит вам на сегодня». Еще бы, выиграли у меня двадцать тысяч.

И не желают дать отыграться, говорят: «Не в правилах клуба». Да, я знаю, что не в правилах, но…

– Отыгрываться – последнее дело, – сказал Герман, и тут же мысленно сам себе дал оплеуху. Ну, чего он взялся учить этого парня жизни, да еще и стал говорить такие банальности, которые, все равно, никого ни в чем не убеждают? Все равно, что сифилитику сказать, что нужно быть разборчивее в выборе партнеров. Совершенно верно, но поздновато.

– Вы думаете? – переспросил поручик и облизнул губы с выражением мучительного раздумья на лице.

– А не желаете ли сами сыграть?

– Боюсь, я с такими ставками не играю, – Герман покачал головой. – Жалование не позволяет.

– Да я… уже с любыми… хотя бы немного… – проговорил поручик, теребя манжету мундира. Герман снова испытал чувство острой жалости к этому человеку. Не стал ли он жертвой того самого усатого шулера? Впрочем, если и стал, Герман ему в этом ничем не поможет.