Рассвет Четвёртый. Часть 1

Марк вяло развернул нас и мы втроём спустились обратно на первый этаж.

- Нас раскрыли, едва мы попытались убраться из-под волны этого торжества справедливости, - сплюнул серый волчек. – Но они прекрасно распознали лица. С-с-сукины дети. Я не удивлюсь, если завтра весь Старый район будет гореть как свечка.

- Где Антэр, Марк?

Серый волчек приостановился и деланно пожал плечами, стараясь говорить ровно и без эмоций.

- Гранатой снесло пол-лица. Если бы он не успел отвернуться, то потерял бы и всю голову. И ведь сам шагнул под неё, sahraen, как его вообще не разорвало на части! Антэру повезло, что мы успели его сюда.

..

- Или совсем наоборот. Вся левая половина тела нашпигована осколками, - раздался сзади нервный голос Дерека, спускавшегося к нам и вытирающего замызганные багровым руки о какую-то серую тряпку. – В общем... Если бы не Расто, всё закончилось бы там.

- Дерек, что сказал Кларист? – резко спросил Марк.

- Сказал, что... – Дерек почесал затылок, отводя глаза. Моё сердце ухнуло куда-то в низ живота.

– Что если Антэр доживёт до завтрашнего дня, то уже не умрёт, но...

- Но? – дрогнул я.

- Ну, говорят, Кларист уже однажды сотворил чудо. Остаётся только рассчитывать на то, что способность делать чудеса непреходяща, - сгорбился низкорослый волчек.

Глава 14

За окнами веселилась метель. С наступлением ночи она притихла, но с неба всё ещё сыпалась снежная крошка.

Фелинн возилась у Клариста – в какой-то момент она сумела прошмыгнуть наверх, мою же помощь категорично отвергли.

Хотя какой с меня был бы прок? И так народу на одного раненого волчека в лазарете было более чем достаточно.

Почему-то мне казалось, что я ищу для себя каких-то оправданий. И от этого становилось ещё противнее.

Дерек пустыми глазами сверлил экран новостного монитора – там по кругу крутили одни и те же репортажи. Изрядно выпив чего-то такого нездорового из своих потайных запасов, мой приятель совсем перестал разговаривать и вообще очень вяло реагировал на окружающий мир.

Его любезное молчаливое предложение попробовать тёмную жижу из банки разделил только Марк, который вскоре вырубился в неестественной позе на кресле. Я же не стал ни пить, ни теребить товарищей, хотя на душе у меня тоже скребли стервятники.

Я какое-то время ещё посидел с Марком и Дереком, но их тягостное молчание и бормотание новостного монитора мне окончательно опротивело, и я тихо вышел, прикрыв за собой дверь.

На лестнице было совсем тихо и темно.