Восстание Древних

Быть может, через пару тысяч лет ей и удастся процарапать дыру в разложившемся металле, но к тому времени Мертвую Воду найдет кто-то другой. Она прекрасно понимала, что если бы не оставила череп снаружи, Горыныч вообще не пустил бы ее внутрь, но теперь жалела об этом решении.

Звуки боя стихли, Яга замерла и обернулась к двери, из которой только что выбежала. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь треском электричества, а затем раздалось чуть слышное шорканье. Яге оно было хорошо знакомо, она издавала примерно те же звуки, когда подволакивала живую ногу, тащась вперед исключительно на непоколебимой силе костяной.

Василиса показалась в коридоре в дымке ядовитых пластиковых испарений, таща за собой по полу безвольную тряпку паранджи. Пока она лежала в своем гробу, Яга не обращала внимания на то, какая же она тощая, теперь же это было видно невооруженным взглядом даже сквозь туман. Странно видеть, что существо настолько немощное вообще может передвигаться, и все же, прошаркав еще несколько метров, Василиса приблизилась.

Ее плотно прилегающий костюм, весь в пятнах крови и дырах открывал рваные раны, за расколотым шлемом шевелилась тьма.

Она кивнула на дверь и та тут же открылась, впуская свежий воздух и свет, который упал на расколотый шлем. За половиной обвалившегося стекла блеснуло глазное яблоко без век, закрепленное белесыми швами, обнаженные мышцы челюсти и белоснежные зубы, не скрываемые губами.

Костюм не казался второй кожей Василисы, он и был ею на самом деле.

Кожей, которой у нее не было. Вернее, кожа-то у нее была… Прекрасная кожа. Яга опустила взгляд на безвольную тряпку паранджи в левой руке чародейки и поняла, что она вовсе не пуста.

— Как говаривали у нас в старые времена, — свистящим шепотом произнесла Василиса, обнаженные зубы блеснули во тьме, — не убивай меня, я тебе еще пригожусь.

***

Лиса мерно покачивалась, лапы безвольно болтались в воздухе, загривок тянуло, хвост тащился по земле.

Последнее, что она помнила — удар, но не от столкновения с землей, гравитация убила бы ее и всю эту канитель с призывом Яги пришлось бы начинать сначала. Этот удар, хоть и был сильным, но не смертельным. Над ухом слышалось чье-то дыхание, в ноздри ударил запах шерсти, никогда не знавшей ухода. Осторожно приоткрыв один глаз, она обнаружила, что болтается довольно близко к земле, а в пожухлой траве под ней ступают волчьи лапы.