Повесть утраченных лет. Часть первая.

Прошлое поглотило меня, вернув во времена казни моей бывшей жены. О, как я тогда ревел! Моё поместье ежедневно топилось в слезах, ведь я был и остаюсь ужасно слабым и беспомощным перед жесточайшим правосудием, вершившимся Самьяриши. Перемолов все эмоции, возникшие воспоминания нагло выплюнули их останки. Тростниковые ножки моей любимой Камалы с трудом ступали по сцене. Белое одеяние было испачкано смесью грязи и крови. Сколько горестей, боли и страданий она уже вынесла? И сколько предстоит вынести мне.

- Камала Кару, - произнёс палач, поигрывая пальцами на рукояти.

– Я так долго этого ждал.

Мои чувства вулканом рвались наружу, и я боле не мог их сдерживать. Паригата покосился на меня, жадно обсасывая чубук. Возможно, он уже разглядел во мне Дораку, и лишь хотел показать мое истинное лицо всему народу. Дади вовсе не проявлял никаких эмоций. Он только бросил на меня косой взгляд и отрицательно мотнул головой. Я воспринял этот знак. Я знал, что имел в виду Дади. Но не вняв его предостережению, я рванул к сцене, расталкивая советников.

Ноги отказывали на хожу, своей болью взывая к остановке, но я был непреклонен. Глаза Паригаты наступали на пятки, я это чувствовал, но поделать с собой ничего не мог. Прошлое и будущее уже не имели для меня никакого значения, ведь именно сейчас, в настоящем, всё свершится в несколько мгновений. Не позволю, упорно вбивал я себе в голову, подбирая слёзы. Палач схватил Камалу за руку и отбросил в сторону Самьяриши, после чего преклонился.

- Это великая честь, - произнёс палач, после чего встал на ноги и взвёл над женской головой громадное лезвие.

Я был уже в нескольких шагах от сцены, как вдруг железные доспехи взяли меня в круг.

Внезапно, Паригата щёлкнул пальцами. Палач замер на месте, словно статуя. Один стражник оглушил меня щитом, другие схватили под руки. Сквозь этот железный занавес я смог поймать испуганный взгляд Камалы. Она так жалобно молила о спасении, что сердце моё просто не могло это вынести. Эмоции давно взяли надо мной верх, а разум на время усоп.

- Что вы делаете, господин Винард? – спросил Паригата. – Неужто в вас проснулась жалость к этой изменнице?

- Самьяриши Паригата, - влез Дади. – Прошу простить этого глупца за его поспешные действия. Он просто не ведает, что творит.

Взгляд Камалы изменился. Страх исчез, но возникло недопонимание, смешавшееся с удивлением. Наши глаза столкнулись, и она словно оказалась не перед Винардом, но прямо перед Доракой. Мои колени дрогнули.