Повесть утраченных лет. Часть первая.

Высоченные зелёные стебли, произрастающие из земли, лениво колышутся на ветру. Казалось, будто наша карета утопает во всей этой зелени, и я стал побаиваться бесконечных блужданий в этом природном лабиринте. Отовсюду потягивало чутким запахом тубероз, но пронаблюдать их красоту мне так и не удалось, ввиду стебельных зарослей. Вдалеке виднелся могучий хвойный лес, откуда доносилось эхо птичьих песен. По чистому голубому небу изредка проплывали густые облака, напоминающие мягкие подушки. Вся эта красочная картина разжигала во мне невольное чувство, словно я попал в совершенно противоположный мир, где процветало добро и любовь.

Сколько баталий здесь было, сколько крови пролито, сколько листвы выжжено, но каждый раз эти раны быстро затягивались на теле природы, даже после стольких бед.

Однажды отец сказал мне, что здешняя флора питается кровью падших и начинает цвести сильнее прежнего. Увидев это своими глазами, я смог окончательно в это поверить. Фонарь, облепленный насекомыми, будоражено колыхался на цепи под крышей кареты.

Мне вдруг вспомнился Дат – как я буду смотреть ему в глаза после смерти Аваса? Я содрал с себя маску Винарда и положил под скамью.

- Правильное решение, - произнёс Дади. Он явно надеялся сдать меня Паригате при неудачном исходе надвигающейся встречи. Я же посчитал честным встретиться с Датом лицом к лицу. Это было делом моей совести.

Мы прибыли. Нас встретили несколько воинов, и один из них пригласил меня с Дади внутрь стены. Мой нынешний не то покровитель, не то предатель принял приглашение и попросил двух своих стражников проследовать с нами.

- Не переживай, советник Дорака. Эти воины не относятся ни к Пьярватинагаре, ни к Саятинагаре, так что о нашей встрече знают очень немногие, - произнёс Дади, пока мы поднимались по лестнице.

- Я знаю об этом, - сказал я, хотя на самом деле до сего момента считал, что эти знания являются ошибочными.

Стражники распахнули перед нами двери, за которыми скрывался просторный, но довольно пустой зал. Мне сразу же бросился в глаза огромный портрет Риши Паравамады, выполненный маслом – статный мужчина средних лет в тяжелых доспехах с необычайно густой бородой и настораживающей ухмылкой.

За прямоугольным столом сидел Дат и ещё три чиновнивка, одного из которых, Беральда, я знал. Позади них стоял воинский отряд из пяти человек, без опознавательных знаков. Четверо из них стояли смирно, кроме одного - он постоянно топтался на месте и крутил руками, тем самым нарушая строй.