Повесть утраченных лет. Часть первая.

- Может таковыми и являются наши Боги и Богини, что сотворили этот мир? Лживыми, хитрыми и самодовольными существами, жаждущие власти. Какой Бог, такой и мир, - с довольной ухмылкой переиначил Шишихадо.

- Богиня Девисития была доброй женщиной, несмотря на всю ту жестокость, которую проявляла по отношению к врагам своих последователей. Двенадцатилетний Бог Твам убил своего брата, младшего брата и мученика Тва, который был упёртым пацифистом и, собрав войско, состоящие из одних лишь детей, отразил атаки племён на Саятинагару, что жители восприняли, как божественную силу Твама, не иначе.

У всего есть две стороны, даже у Богов и Богинь, так что не стоит удивляться их милосердию с одной стороны, и жестокости с другой.

- Событие «детские забавы», - задумчиво протянул Шишихадо. – Слыхал о нём из книжных уст.

- История идёт в ногу с легендами, и сейчас мы уже не в состоянии отличить одно от другого. В этом проблема всех исторических писаний, - продолжал я. - Мне помнится один момент из детства, когда учитель настаивал на принятии нами веры в Богиню Девиситию, приводя в пример «Праведное землетрясение», прокатившееся чудовищной волной по всему миру в 3573 году до разрушения Нагасуры.

- Я не особо помню своих учителей, но звучит всё вполне логично, - менторским тоном заявил Шишихадо. – Это более гуманный способ управления людьми, по сравнению с мечом и луком.

Я был так увлечен беседой, что не заметил перед глазами камфорное древо.

Его толстые ветви были пронзены разным холодным оружием: от обыкновенных мечей с катанами и до кусаригамы с саями. Свет плавно стекал по лезвиям, пританцовывая на возбужденной листве, что придавало древу величественный вид.

- Железные листья над человеком, посвятившим всего себя бесконечным сражениям, - с восхищением ввёл Шишихадо, – Возможно, даже сейчас он ведёт свой бой, но уже в ином мире.

- Почему на коре не выцарапано его имя?

- Это считалось дурным тоном у здешних воинов.

Имя этого героя передаются лишь из уст в уста; каждый воин в этой местности знает его.

- А ты? Ты знаешь?

- Знаю, но сказать тебе не могу, я дал слово.

Шелест кустов прервал разговор. Птица, похожая на голубя, вырвалась из зелёных зарослей и села на руку Шишихадо. Последний бегло прочел послание на клочке бумаги. Я попытался уловить его настроение по мере прочтения, но мимика оставалась невозмутимой.

- В чём дело? – спросил я.