Повесть утраченных лет. Часть первая.

-Никто бы и не обратил на меня внимания, если бы не обратил ты, - радостно воскликнул Хитокири.

-Ты отвлекаешь меня от сражения, которое определит дальнейший путь как минимум одного воина, - продолжал говорить Сакта. Он не кричал, но общался достаточно грубо. Его тяжелый голос пугал всех присутствующих.

-Не стоит так бездумно распылять свой гнев, - безропотно продолжил Хитокири. – Твой сын и так выйдет победителем.

Внимание Сакты вновь привлекло сражение, которое становилось всё ожесточённее.

Один из детей не выдержал непрекращающихся атак своего оппонента и сдался. Тот уже собирается нанести финальный удар, взведя катану над головой. Шишихадо резко схватил камень с земли и метнул в сторону мальчика, выбив катану из его неокрепших рук. Сакта вскочил с места.

-Шишихадо!

-Я же говорил, что твой сын одержит победу.

-Ты влез в битву без моего разрешения!

-Он бы убил этого ребёнка. Ни в моём присутствии.

Сакта вздохнул и громким басом приказал зрителям разойтись.

Сын Сакты снял шлем и преклонился перед отцом. Я помог подняться другому юноше.

-И советник Дорака здесь, - угрюмо проговорил Сакта. – И даже советник Капи, который должен быть мёртвым. Ты пощадил его, Шишихадо?

-Дорака просил для него милосердия, что и свершилось.

-Но всё-таки тебе не следовало позорить меня при народе.

-Ты не гнушался позорить меня перед Варином, - упрекнул Хитокири.

-А, старые раны не дают покоя юному воину, - нарочито растрогавшись, произнёс Сакта.

– Хорошо, давайте проследуем в мой дом и там всё обсудим.

Небольшой домик располагался на окраине деревни, причём он ничем не отличался от прочих хижин. Сакта жил с сыном вдвоем. О судьбе его жены мне ничего не было неизвестно. Давным-давно во дворце ходили слухи, чот его ребенок от Монетной дамы, но вряд ли это права. Хотя, мало ли.

Мужчина переоделся в белое кимоно, усадил нас за низко посаженный столик и принёс чаю на листьях Серого дерева. Солнечные лучи плотно лились сквозь окно.

Запах свежего дерева вперемешку с листьями чая успокаивал мою встревоженную душу. В такой обстановке мне совершенно не хотелось заводить уже надоевшие всем разговоры о нынешнем положении города, как вне его, так и внутри.

-Ну, господа, рассказывайте, - начал Сакта, остановив на мне свой грозный взгляд.

-Мы держим путь к горе Гхорьягир, - смело выпалил я. – В тамошнем лагере содержится мой сын, которого я хочу освободить.