Повесть утраченных лет. Часть первая.

Среди городских жителей распространена легенда о том, что Дартар якобы выжил и, переосмыслив своё отношение к миру, городу, собственной роли в жизни города, решил пуститься в странствия. Подтверждений этому нет, но простой люд верит в эту легенду.

За последнее десятилетие лес плотно подобрался к стенам города. Даже из окон дворца видно, как стену буквально поглощали густые зелёные заросли. Выкрученные природой ветви струились по каменному строению, своим видом напоминая паутину. Высокие ели стояли частоколом за пределами стены, непринужденно покачиваясь, словно камыш на ветру.

Большую часть времени в чертогах лесной мглы господствует тишина. Бедняки и торговцы здесь не обосновались, караваны не проходили – лес кишил всякими насекомыми, да и в целом густой темный лес оставлял не самые приятные ощущения. Десятки легенд об этом месте, выдуманные стражниками стены, быстро разошлись по всей Саятинагаре и теперь никто не решался проверить их на собственной шкуре.

Хвойные ветви заволокли облачное небо. Мрак верно тянулся ко мне своими бесплотными руками, безуспешно пытаясь прикоснуться. Ты будто бы медленно шагаешь прямиком в пещеру, обитатели которой явно не примут тебя в своих покоях. Тропинка становилась всё уже, и уже. Конь периодически ступал на шишки и всякий раз вздрагивал, заслышав хруст. Кругом бродили гулкие отзвуки вороньего карканья, ветер играл на листьях, точно на струнах, что дополняло и без того жуткую атмосферу.

Древесный треск эхом пронесся мимо, заставив меня сжать поводья и ни за что не оборачиваться. Вскоре тропа пропала в высокой траве. Сейчас направо, подумал я. Если на меня нападут лесные псы до того, как удастся добраться до храма, то придётся тяжко. Держа одной рукой поводья, а вторую положив на рукоять меча, я внимательно осматривался по сторонам. Из-за подгнившего дуба вдруг вылетел белый голубь, и упорхнул влево. Я повернул коня за ним и уже почти галопом скакал, следуя за хлопающим звуком крыльев.

Конь затормозил, и почти что уперся в деревянную изгородь, за которой стоял храм. Его слегка покосившееся верхушка пробивала хвойный заслон. Лучи солнца завораживающе бороздили по деревянной крыше в форме конуса. Голубь, за которым я гнался, уже мирно сидел на изгороди среди своих сородичей голубей и любопытно меня разглядывал. А кругом стояла всё такая же мертвая тишина.