Повесть утраченных лет. Часть первая.

Наблюдая за разлагающейся бедностью своими глазами, можно отчетливо разглядеть несправедливое общественное расслоение, что позволит критично оценивать обстановку в Саятинагаре. Многие советники трубят о том, что этот район следовало бы истребить подчистую, но погибший Риши Чатурда побоялся народной войны и запретил всякие насильственные действия в отношении этих людей. Можно сказать, что около половины всех жителей Саятинагары и есть те самые бедняки, расселившиеся на окраине, а с этой массой следует быть осторожным как самому Риши, так и всем тем, кто желает уничтожить их.

В общем, у властей только два варианта: истреблять бедняков, тем самым начав народную войну, или не трогать их, провоцируя эпидемии в городе. И если новый Риши всё же решится на уничтожение бедняков, то эта грязь на пороге города меня не тронет - я достаточно сделал для них в прошлом, да и по сей день продолжаю поддерживать некоторых людей, обладающих задатками лидера. Даже среди грязи лучше иметь своих людей, пусть это и идет вразрез моим положением.

Вот и городская стена, отделяющая маргинальный район от остального городского люда. Её высота колеблется в районе восьми метров. Круглосуточный дозор как на стене, так и у ворот, не позволит пройти вглубь города ни одному из бедняков.

- Доброго дня, советник Дорака! –поклонился глава дозора. Его можно было отличить по блестящим серебряным доспехам, в то время как все остальные солдаты имели при себе лишь кольчугу, щиток, да плохо выкованный местами проржавевший меч.

Я осмотрел стену.

- Не одаряйте их своим взором, большую честь оказываете этим безруким младенцам! – бойко сказал глава.

- Да я и не на них смотрю, - отбросил я, заострив внимания на новых впадинах в стене. – Много ли нападений произошло за последнюю неделю?

- Двадцать, советник. Но мною была организованна блестящая оборона, и все атаки были отбиты!

- Хорошо, продолжайте нести службу в таком духе, - ответил я. После моих слов, лицо дозорного главы заметно изменилось. Гордая ухмылка была смыта презрением ко мне, ведь я не привык хвалить стражу за битьё нищеты.

Или же, он обиделся, потому что я не добавил к своим словам выражение «преданный воин Саятинагары», тем самым сравняв его с его подчинёнными.

Ворота позади меня с грохотом прикрылись, и я наконец вошёл в более ли менее цивильную часть города. Небольшие домики, как каменные, так и выстроенные из дерева, тянулись вдоль трёх улиц, которые только оживали после продолжительной ночи.