Повесть утраченных лет. Часть первая.

Даже появление самого города покрыто мраком, ибо Витагаама получила статус города в 2809 году до р.Н., как раз после события “Утерянных семи сотен лет”. Несмотря на вечные войны, у Витанагары постоянно есть глава (правящий, впрочем, недолго), ведущий внешнюю политику и появляющийся на всех всемирных соборах, где порой не безуспешно пытается укрепить свою власть и просить помощи у других городов. Наемники, изгнанные из родной земли воины, советники и чиновники, и просто люди, жаждущие власти и грязных монет - все они стекаются сюда.

Один из правителей даже продал часть земель Витанагары Саятинагаре и скрылся в восточных землях. Почему же города совместными усилиями не принесут в Витанагру мир? Как говорил летописец Ратибор: “Сделать власть благи дела на красных словах, да опять в грязи барахтаться пойдет, ибо негоже лишь народу таким заниматься”. Собственно, это все, что стоит знать об этом падшем городе.

Вернемся же в храм. Воины разошлись. Ярослава, не теряя времени зря, подбежала ко мне и дала хлёсткую пощёчину.

Камала не решилась на подобное и молча уселась рядом со стариком. Она явно хотела с чего-то начать, но не могла подобрать нужного словца.

- Ты хочешь увидеть свою сестру? – спросил старик. Камала кивнула. Старик взял её за руку и повёл в подвал. Я остался наедине с алтарём, но ненадолго – через несколько мгновений ко мне подошёл незнакомый мужчина с луком и произнёс:

- Если ты дашь мне хотя бы один повод сомневаться в твоей преданности господину Гантару, то моли богиню Девиситию о милости.

Он ушёл, а его слова растворились в среде моих мыслей. Из подвала послышался протяжный женский вопль. Радость и отчаяние смешались воедино в этом дотошном крике. Женщина выбежала из подземной тьмы и бросилась ко мне, попутно роняя слёзы. От её тела исходил плотный поток тепла, который я начал охотно впитывать. Мое тело произвольно расслабилось, руки плотно обвили её спину. Кимоно насквозь пропиталось слезами горести. Вскоре ко мне подошёл Гантар и посоветовал мне покинуть храм на рассвете вместе с Камалой и Ярославой.

К тому же, он напомнил о разговоре с Датом о бунте. Я ответил, что завтра поговорю с ним, хотя и не намеревался этого делать. Мне и в город-то идти не стоит, не то что во дворец, думал я, вместе с этим размышляя о реакции Дата на моё предложение.

Камала всё рыдала. Старец сжалился над ней и приготовил чай из листьев вишни. Под её тихий плач я начал засыпать. Старец потушил свечи в зале и скрылся в соседней комнате.