Эмиссар Амеронта

Брайд смотрел на её красивое и сейчас очень серьёзное лицо и в который раз совершенно не хотел думать ни о чём, кроме как притянуть Келлу к себе и не отпускать долго-долго. И он вовсе не ждал от неё ответов, и она это тоже знала.

— Поедешь со мной в столицу? — спросил Брайд неожиданно для самого себя.

Келла неуверенно улыбнулась.

— С тобой?

— Да, — твёрдо сказал Брайд. — Хочу подольше побыть вместе.

— Хм, — Келла сделала вид, что задумалась. — Я пожалуй не стану думать, что ты хочешь использовать меня в переговорах со Змейкой.

— Ну что ты, — укоризненно произнёс Брайд. — Разве я посмел бы использовать? Ты будешь руководить этими переговорами.

— Другое дело, — ослепительная улыбка осветила лицо Келлы. — Тогда я в твоём распоряжении, мой хитроумный и корыстный Серп.

— Это я в твоем распоряжении, — ухмыльнулся Брайд.

Сколько возможных правил он нарушил, ведя подобные разговоры с Келлой? Предлагая ей не только обсуждать, но и участвовать в событиях его жизни? Но отчего-то о правилах не хотелось думать, их хотелось собрать в один большой мешок и скинуть с самого высокого обрыва.

Потому что, как Брайд уже понял, правила всегда будет назначать тот, кто может это делать. Кто забрал, завоевал, выгрыз себе такое право. А значит их ценность весьма сомнительна. В мешок и с обрыва.

***

В Потенгу въехали утром, снявшись с последней ночёвки ещё затемно. Столица всегда просыпалась медленно, как великан после долгого сна, и Брайд очень любил это время, когда воздух ещё чист и холоден и его наполняет аромат свежевыпеченного хлеба — пекари начинают свою работу едва ли не раньше всех.

На широких, мощёных серым булыжником улицах центрального квартала ещё нет дневной суеты, только-только открывают свои лавки торговцы, а двери трактиров деликатно и неприметно выпускают ночных гуляк, позабывших о времени за распитием знаменитого тёмного пива Потенги или бархатных вин с островов. В столице не принято выгонять увеселившихся граждан посреди ночи. Негласное правило с давних времён. Наверное даже, добрая традиция.

Но нынче обычное неторопливое утро было нарушено непривычным скоплением людей вдоль главной улицы. Горожане плотно стояли по обе стороны, оставляя не слишком широкий проход. Зрелище нечастое, но, увы, знакомое.

— Казнь, — сказала Келла, поморщившись. — Разворачиваем в объезд?

Казни на площади Первых устраивались редко. В особенных случаях. Таких, которые требовали максимального привлечения внимания народа и обязательного присутствия членов Совета Трёх.