Лучник

Отражения беснуются, наваливаются продавливая незримую преграду, тянут ко мне руки. Зеркальщик читает заклинание встав с трона и воздевая руки к потолку. Чёрная ткань упала на плечи обнажая конечности столетней мумии, лежавшей в прокалённых солнцем песках. Не может быть у живого существа таких рук! Перед глазами всплыл образ скрученного мертвеца в склепе Талиора.

Триархи поднялись с мест, Страж придерживает Судью и что-то радостно кричит, указывая на мага. Торговец затравленно оглядывается, точно крыса, загнанная в угол.

Бескаел кричит, указывая пальцем на потолок.

Слова тонут в скрежете и гуле вибрации, наполняющей арену, я задрал голову и охнул. Потолок раскололся и медленно расходится в стороны, подобно створкам раковины. В щель заглядывает убывающая луна.

Магические светильники разом потухли и арену залило слабым серебристым светом. Возле меня рухнул здоровенный кусок крыши, скрыл под собой тело Лема, только на сапоги плеснуло голубым.

С Зеркальщика сорвало остатки лохмотий, будто ураганным ветром, обнажился ссохшийся труп с распахнутой грудной клеткой.

Внутри мерно бьётся зеркальное сердце, вместо глаз у мага зеркальные сферы, светящиеся изнутри.

– Нежить. – прохрипел я, оглянулся на триархов и проорал, игнорируя рвущую боль в горле – Какова цена помощи умертвия?!

Голос затерялся в шуме, разрушаемого потолка, очередной обломок прокатился по трибунам и рухнул в песок, оставив за собой широкую борозду. Зеркальщик повернулся ко мне и опустил руки вдоль тела, беззубый рот зашевелился, но голос загремел прямо в голове.

– Цена? Цена уплачена кровью! Сотни жизней ради этого момента, но ещё не всё, остался последний штрих.

Мертвяк щелкнул пальцами и всё оборвалось, в навалившейся тишине по ушам ударил металлический лязг. Волосы на затылке встали дыбом, я быстро развернулся на звук. Металлическая решётка на другом конце арены медленно ползёт вверх, снизу её поднимают две человеческие ладони, мнущие металл как тесто.

Подняв до половины человеческого роста Джаггернаут рванул решетку вверх, сминая прутья с детской небрежностью.

Сильно наклонившись гигант вышел на арену, ободрав плечо о скол металла. Голый по пояс, покрытый сотнями шрамов, от узких, оставленных тонкими кинжалами, до широченных от исполинских мечей и когтей. Под кожей от каждого шага лениво перекатываются валуны мышц, похожие на пучки корабельных канатов.

Джаггернаут остановился лениво оглядываясь, на голову рухнул обломок крыши и… разлетелся на мелкий мусор.