Воин Забвения. Отравленный исток

Хотя и та была не ахти. Да и чем дальше, тем меньше оставалось надежды на то, что у Рысей получится снискать хоть какой-то помощи. Им самим не до жиру – быть бы живу. Лагерь выглядел разрозненно и голо. Только кое-где были сооружены навесы, отдалённо напоминающие палатки. В остальном же люди толклись у костров, обустраивались на временном постое кто как мог. Тут же на широком пне разделывали коровью тушу; едва не под ноги Младе шлёпнулся склизкий клубок ещё тёплых кишок. Она спокойно переступила через него, а идущая рядом Ведана брезгливо сморщилась.

Можно подумать, никогда не видела, как её благоверный Зорен вспарывал животы людям во время жертвоприношений. Хотя, кто знает, может, он ограждал её от вида этого.

Рыси оглядывали нежданных гостей исподлобья, ещё более недоверчиво, чем сам Ждан, оказавшийся здесь после гибели отца, верно, кем-то вроде вожака. Далеко не все знали в лицо Хальвдана, а уж Младу и подавно. Их недружелюбные взгляды ощутимо впивались в кожу со всех сторон. Везде, где пришлось пройти, гомон стихал, сменялся шепотками или полнейшим молчанием деревенских.

Только дети хныкали время от времени или громко спрашивали у взрослых, кто это пришёл. Уж слишком разительно отличались внушительный Хальвдан в богатом плаще, при оружии и сопровождающие его незнакомцы от потрёпанных и испуганных Рысей.

– В деревню никто не пробовал возвращаться? – озираясь, обратился воевода к Ждану.

– Боятся, – тот указал на место у одного из костров и сел рядом с Хальвданом. – Кто знает, может, эти твари оттуда ещё не убрались.

– Убрались, – буркнула Млада, устраиваясь напротив. – Мы не встретили никого.

Ждан въедливо посмотрел на неё и снова повернулся к воеводе, считая, видно, что только он достоин разговора.

– Всё началось, когда вельдчонок пришёл в себя… – продолжил он.

– Таки пришёл, – Хальвдан, дёрнув бровью, коротко глянул на Зорена. Тот сгорбился сильнее и спрятал ладони под мышками.

– Да. Сначала кричал, точно режут его. Мать переполошилась, кинулась к нему, – Ждан вздохнул с тихим звуком, похожим на рычание.

– Там её и разорвали. Может, и вельда разорвали бы, да он окно вышиб и сбёг. Я ведь ещё не знал, что мать погибла. Думал, ну всё, тронулся умом парень. Кинулся, значит, за ним, а он чешет, как будто волки его гонят. Припустил по улице да и в лес шмыгнул. Прям босиком да в исподнем одном. Людей-то, погляди, вечером почти никого не было на улице, остановить некому. Я уж и кликал его и бранил, а потом выдохся. Ну и плюнул.