Воин Забвения. Отравленный исток

Но, – Виген нахмурился и вздохнул, – чуется мне, что на время они притихли. Только Хальвдан их в узде держал. А слухи-то о Гесте ходят…

Он осёкся, когда Кирилл сжал в кулак лежащую на столе ладонь. Одно решение, принятое Хальвданом и Бажаном втихаря, а столько забот разом. Вереги, хоть и поредевшие после похода – большая сила. Такие же своенравные, как их несостоявшийся ярл, и такие же упёртые. Будут воду мутить. Не сегодня, так завтра.

– Ты уж за ними пригляди, Виген, – тихо и угрожающе произнёс Кирилл.

Начальник стражи потёр шею, но ничего не ответил.

Потому как это не просьба – приказ.

– Ещё будут распоряжения? – он отступил на шаг с готовностью уйти.

– Да, – Кирилл покрутил в пальцах попавшее под руку перо. – Подбери мне шестерых гридней в сопровождение. Пусть сберутся в дорогу. Завтра ещё затемно выезжаем.

Виген снова поклонился и вышел.

***

Застывший за ночь снег шуршал под копытами коня и постепенно таял под напирающим рассветным теплом. Солнце лениво выкарабкивалось из-за вытянутых вдоль горизонта облаков, пробивая в них прорехи острыми, яркими лучами.

Оказывается, кое-где пашни вокруг Кирията уже чернели мёрзлыми проталинами. Лёд на Нейре раскисал, захлёбывался, исходя влагой. Но настырные рыбаки спозаранку уже сидели тут и там, сгорбившись над лунками, не боясь провалиться.

Кирилл вместе со своим отрядом минул мост и пустил коня бодрой рысью. К новому жеребцу он пока не мог привыкнуть. Ни к его серой, а не чёрной гриве, ни к его шагу, нетерпеливому, норовящему при любом удобном случае сорваться в галоп.

Он полностью оправдывал свою кличку – Расенд – данную ему Хальвданом. Кириллу в конюшне предлагали и другого. Но почему-то он захотел взять жеребца верега. Раз уж тот не пожелал отправиться на нём в путь сам. Сбежал, как вор. Тайком.

Расенд, будто почуяв злость Кирилла, припустил быстрее. Радостно фыркнул, повернул уши в его сторону, ожидая одобрения. А и пусть! Кирилл ударил коня пятками, и тот рванул по большаку. Отряд остался далеко позади.

Лешко попытался нагнать, но куда ему. Остальные и пробовать не стали.

Кирилл мчался, пригнувшись к конской гриве, смаргивая выступающие от ветра слёзы. Дорога размывалась белёсой полосой, удары копыт о землю мерно отдавались в теле. Чуть морозный воздух щипал горло. Хорошо. Ехать бы так бесконечно, чувствуя силу коня и забыв о собственном нарастающем бессилии. Но перед поворотом на Елогу Кирилл приостановился и дождался гридней. Дальше снова поехали спокойно.