Детство Безликой. Том первый.

И как бы мне не было противно, песнь изменила меня, на мгновения, может на годы, но сейчас, я не испытывала отвращения к тому, что всегда презирала, что ненавидела, чего боялась. Кровь девушки была сладкой, хотя не должна была оказаться такой, освещающей, хотя я не верила, что это возможно, в ней читалась та святая вера, что хранилась у рода Грау в течении веков, и которая прямо сейчас очищала меня от ненавистной сердцу, но возлюбленной страждущим разумом, песни. Я ощущала, как взгляд проясняется, к телу приходит жизнь, отступает острая боль, тело наконец возвращалось в мою власть.

Жадно лакая кровь, я приподнялась с колен, дрожащими, алыми губами пытаясь добраться до всего, что было, в своей жажде надеясь на избавление. Но кровь в ладонях стремительно кончалась, пока наконец, я не почувствовала, как из сознания словно выпадает раскаленный донельзя клинок, что резал разум и мысли. Я наконец вернула себе свободу воли, поборола тот кошмар, в котором оказалась, и это все...было столь прекрасным, что я не смогла сдержать слез, что смешивались с кровавыми разводами внутри ладоней Гвин. Такого облегчения я не испытывала очень давно... Пальцы сжимались и разжимались без всяких проблем, тело словно обновилось, из-за крови родившись заново, став сильнее. В руках чувствовалась сила, власть, которую я не испытывала раньше, но все эти чувства вмиг унялись в момент, когда Гвин обняла меня, прижимая к себе так сильно, что на мгновение, я вновь ощутила себя как никогда слабой и беззащитной, но больше, безвольная слабость не возвращалась, оставшись чем-то вне. .. И все это, благодаря Гвин, которая сейчас, тихо плакала мне в плечо. У меня не было слов, чтобы выразить ей всю свою благодарность, я попросту не могла сказать ничего... Безвольно прижимаясь к ней, нервно вздыхая и порой, поднимая взгляд, глядя на ее закрытые глаза и тонкие, алые губы, шепчущие по мне молитвы.

Глава 24

Шаги медведя снова и снова раздавались неподалеку от нас, не давая расслабиться ни на секунду.

Он словно был ведомым неизвестным жрецом, что направлял, корректировал его путь, пускал его по нашим следам, не давая оторваться от преследования. Гвин несколько раз отходила, разбрасывая еду из моей сумки вокруг нас, лишь для того, чтобы отдалить тот час, когда придет время сражаться против зверя, но этот момент неизменно приближался, пугая своей неотвратимой реальностью, которая казалась чем-то ужасным и попросту невозможным.