Вечность мести. Кн. 2

Ибо никто так не способен пристыдить человека, как только его собственная совесть.

Девушка бесшумно вернулась обратно на табурет. Она сидела ровно и спокойно, даже не повернув головы, когда входная дверь скрипнула. Можно было не смотреть, потому как никто, кроме Прохора, сюда не спускался.

- Вижу, дела идут по-прежнему? – пробасил священник.

По лицу девушки пробежала гримаса недовольства. Она выдержала ещё секунду, глядя на пляшущий язычок пламени, но затем сдалась. В конце-концов, наставник и так уже всё понял.

- Хуже, - пробурчала Алёна, посмотрев, наконец, на священника.

– Смотрю на это дурацкое пламя, и всё бестолку!

- Да? Как же так получается? Ты вроде бы умела делать это, а?

- Умела. Вот только разучилась. Сколько мне ещё здесь сидеть?

- Сколько захочешь, - безмятежно отозвался старик. – Ты вольна покинуть сию обитель в любой момент. Дверь не заперта, твои вещи лежат на лавочке наверху.

«Ага, уйдёшь у тебя. Загнал меня в ловушку, и теперь наслаждается своим умом! Старый пройдоха!»

В словах наставника не было лжи.

Дверь и на самом деле никто не запирал. Только Прохор упустил один момент. Если Алёна самовольно покинет комнатку со свечой, то проиграет. В том споре старик взял девушку «на слабо», так сформулировав условия, что она просто не могла себе позволить уйти. Это было равносильно признанию того, что она никакая не мстительница, а просто слабачка, только и могущая, что сопли вытирать да реветь.

- Перекуси. Устала поди, целый день-то сидеть на месте.

И это была правда. Для столь деятельной натуры, каковой была Алёна, нахождение в четырёх стенах, да ещё и практически всё время в неподвижной позе – было худшим из возможных наказаний.

Даже хуже смерти в каком-то смысле.

Еда, которую приносил наставник, была простой, но сытной. В этот раз девушке достался обед, состоящий из горячего расстегая с рыбой и кувшина молока. Желудок, не получавший маковой росинки уже долгое время, нетерпеливо заурчал. Девушка громко вздохнула и приступила к трапезе. Алёна старалась есть медленно, но голод брал своё.

Она принялась глотать пирог большими кусками, практически не жуя и шумно отхлебывать молоко из кувшина огромными глотками. Прохор следил за девушкой всё с той же неизменной улыбкой. Когда пирог был уничтожен до последней крошки, а кувшин опустел, Алёна довольно вздохнула и погладила округлившийся животик.

- Понравилось? – спросил наставник.

- Угу, - ответила рыжеволосая, хмуро покосившись на старого священника.

- Расскажи о своих успехах.