История бастарда. Реквием по империи

Не тут-то было — на плечо легла могучая длань, встряхнула меня, а в ухо проорали: 

— Подъем, лейтенант! Хватит ночевать!!! 

Я вскочил, вслух давая нелестные характеристики разбудившему меня сыну гор и призывая на его голову всевозможные кары лужьи. 

— Раз так ругаешься, значит, жить будешь, — раздался над головой насмешливый голос Ома. — Идти-то сможешь? 

Я протер глаза. Передо мной стояли Лютый и мастер Триммлер, державшие в руках какие-то узелки. Вид у обоих был неважный: грязные, уставшие, измученные.

Лицо и одежду Лютого покрывали пятна сажи, волосы слиплись и висели неопрятными сосульками. Гном выглядел постаревшим на добрый десяток лет: под глазами залегли тени, уголки губ скорбно опустились. Верхние пуговицы на камзоле вырваны с мясом, истерзанная рубаха под ним расходилась, открывая тугую, с проступающими пятнами крови, повязку на груди. На лбу мастера Триммлера наливался огромный черный желвак, кожа на котором была рассечена. И еще что-то в его лице было не так, только я не мог сообразить, что именно.  

— Ты сможешь идти? — повторил Лютый. 

Я встал, пошевелил руками, потянулся, переступил с ноги на ногу, даже сделал пару приседаний и заключил: 

— Смогу. 

Обращенные ко мне пристальные взгляды просветлели, угрюмые лица на миг осветились радостью. 

— Слава Лугу, хоть с лейтенантом все в порядке, — выдохнул гном. 

Чувствовал я себя вполне нормально, только вот желудок болезненно сжимался от сильного голода. Для поддержания энергии требовалась пища.

Много пищи… Едва подумав о еде, я ощутил легкое головокружение. Ом понимающе кивнул: 

— На вот, мы принесли… 

Брат поставил на каменную плиту, служившую мне постелью, матерчатый узелок, развернул его. Внутри оказалась краюха хлеба, аппетитный ломоть копченого мяса, несколько луковиц и бутыль вина. 

— Ешь. 

Я не заставил его повторять дважды и принялся истово набивать рот. Утолив первый голод, вспомнил о приличиях: 

— А вы? 

— Мы сыты.

 

— Вернее, кусок в горло не идет, — мрачно проговорил мастер Триммлер. — А вот вина я бы глотнул. За твое чудесное избавление. 

Я пустил по кругу бутыль с кислым розовым напитком и завертел головой, пытаясь сообразить, где же мы находимся. Мысли путались, я все еще не совсем понимал, как здесь оказался, и не мог толком вспомнить, что этому предшествовало. Маленькое, не больше пяти шагов в длину и пяти в ширину, низкое полутемное помещение без окон.