Потапыч: Изнанка

Ну а сожранные Боричи Потапу удерживать Лису не мешали: от них в секунду оставались голые костяки, падающие на пол трактира. А бодался Потап с Бором за энерго-душевную составляющую этих типов, на бегу, довольный, прислав мне мыслеобраз. Нельзя признать, что красивый:

Типично навский лес, поляна с холмом-трактиром, мёртвые окаменевшие пни — площадка вокруг трактира. Здоровенный и злостный кабанище, летящий на вставшего на дыбы Потапа, имея своими клычинами его в виду. Изящный медвежий пируэт, пропускающий Бора мимо топтыгина… И смачный, просто можно сказать идеальный пендель под кабаний зад, добавляющий и так немалой скорости свинины воздушного очарования.

В смысле, после пенделя, с оглушительным визгом, Бор превратился в опознанный летающий объект: ударом его подбросило метров на десять, придало скорости и вращения, так что визжащий, с выпученными свиными глазками тотемный дух скрылся над деревьями мира мёртвых.

— Сильно, — признал я.

“А то!” — довольно буркнул Потап. — “Но это…” — последовал ОЧЕНЬ эмоционально насыщенное определение ситуации, которое можно было понять как даже не большой, а ОГРОМНЫЙ медвежий матерный загиб.

— “Ты — слабый! Становись сильным, а то сдохнешь! А я — тебя и себя латать”.

После чего выпустил Лису на землю и свалил в мир мёртвых. Вяло дёрнув задней лапой в моём направлении, но я после впечатляющего пенальти свининой был настороже и отскочил от дёрнувшейся лапы с запасом. И, смотря на ошалело вращающую головой Лису, потирающую загривок (целый, Потап был аккуратен), бегло проводил ревизию себя.

Большая часть плоти уже восстановилась, а энергия от Потапа, явно от “переваренных” Боричей, затягивала оставшиеся дырки на глазах. Но заполненные пламенем дыры во мне оставались и впечатляли. Морда тоже почти восстановилась, хотя глаза пока были сгустками пламени. Но восстановлюсь, вопрос минут, судя по ощущениям.

Остальное — ерунда, разберёмся со временем, заключил я, шагнув к Лисе. Последняя зыркала на меня чуть ли не с испугом, но, помотав головой, улыбнулась, поднялась, явно желая кинуться на шею.

— Стой! — рявкнул я. — Обожгу, — пояснил рыжей.

— Спасибо тебе, любезный Михайло, — понятливо кивнув, с улыбкой, в пояс поклонилась Рыжая. — А как?

— Это недолго, стану нормальным за минуты. Ты в порядке?

— Да, эти прохвосты ничего со мной не делали, только держали в плену. Обещали золотом осыпать, как только “поганого видома” накажут, песни пели, что к Рейнарам с вежеством относятся!

— Ладно, сдохли — и чёрт с ними.